Опубліковано: 11 березня 2016
Категорія: «Соты» 2014-2016
Тёмным полям –
не темнее полей умирания –
слово приходится следом
а голос ничем:
столько же тела на нём
сколько слышно двойного дыхания
в «нет» и «не рядом»
(письма)
или в «может-быть-завтра»
(ночей)
Поэзия мертва. Она стоит
как статуя, объятая собою
Какую тьму по зеркалу глядит
Кого сквозь сон пугает головою
Но до сих пор мерцающим устам
почти дыша, как юноша, внимаю
и стариком синею по ночам
когда пылинки с мрамора – сдуваю
Всё, всё, что было выпрошено нами
что вынуто на холода январь
из тела мягкого, по имени любого –
не поддаётся ни чернилам, ни губам
Полуегипетская ночь языковая
чуть освящённая, прекрасная-везде
для нас кончается, почти напоминая
что люди с яблоком и книги на воде
Зачем же нам тогда йцукен и фыва:
держись, мой друг, одежды и хлебов
ведь прошумел Орфей неторопливо
к заупокойной младости готов
И вот Автобус часто-настоящий
несёт, как царь, пустыней городской
тепло одной красавицы, не спящей
от слова Господи и слова далеко
Но в волосах её тысячеруких
на тёмной, как Мария, глубине
мы станем блеск руин и мёртвых плясок звуки
чтоб за спасение благодарили не
Пой мне в песню, как синица
прилетает к мёртвым в дом
пой, как падает ресница
пой, как зеркало кружится
пой, как есть, о том, о сём
О наклонном белом мире
где стекло в словах растёт
где Платон распят на лире
и не слышит, что в квартире
шелестит вселенский лёд
где любовь гремит ключами
на КВАДРАТАХ городских
и, в обнимку со свечами
ждут суда её ночами –
сотни бедных и пустых
Твой ангел печален –
но Бог неслучаен
Летает бабочка
и мотылёк кружится
Поётся девочка
и мальчик говорится
За книжным шелестом
с холмами и свечами –
чем они заняты?
Наверное, ночами
Вот зиму прожили
и скоро будет лето
и что-то страшное
как борщ или котлета
как полубабочка
над свечкою шипящей
как посох пастыря –
тяжёлый, настоящий
Ходите Господу
нестройными рядами
Хватайте девочек
и мальчиков руками
Не пейте вечности
из козьего копытца
Не спите с бронзою
которая вам снится
А эта дудочка –
ни добрая, ни злая
Отполирована
гортань её сухая
Она лишь кажется
на ближний свет похожей
но мыслит – воздухом
и лицемерит – кожей
Спасибо клавишам
как пальцами стучащим
Спасибо дурочкам
горящим, предстоящим
Спасибо мёртвому!
для ангелов знакомых
стоит день-золота
лишь в царстве насекомых
«За кем устроен вдруг весь куст языкокрылый
под чёрной насыпью не чёрным никаким
Зачем перрон – лицом, анфас его унылый
и мы, стоящие как звери, перед ним
Убудем, Боже наш – скажи куда – отсюда
хоть на другой разъезд, не важно, хоть туда
где намерцает мышь и назвенит простуда
псалом 136, несчастный, как вода!»
Маленький мальчик лицом на восток
прошелестел: «Одинок-одинок»
Камень очнулся и больно взлетел
над головой у тебя засвистел
Едешь ли в храм, не спешишь ли домой –
камень свистит над твоей головой
II
Служба светлеет, а камень свистит
тело тебя, как бы лёжа, стоит:
хор наступает, оно умирает
камень светлеет, светилен СВИСТИТ –
Душа защёлкала, что тело надоело
а слово голое ей кожу отдаёт
и раскрывается: «Я старило и пело
внутри смоковницы, у Галилейских вод
Собою слышало как Симона позвали
на рыбопроповедь, похожую на дым
которым засветло поднялись и дышали
мы в бедном воздухе субботы, золотым
Психейка-пёрышко, Мария-молодая
давай обнимемся на правом берегу
где в прятки трапезы с Отцом когда играя
пролились лицами сказать своё ку-ку
Пока в Израиле земное солнце машет
и кровли Города в крови его блестят
произнесёт меня едва один из наших –
переоденемся, друг другом шелестя!»
Уж мы слегка не голубки!
и я почти забыл
и ля-ля-ля, и лёд строки
и то, где я побыл
Стада детей играют там –
они всегда-вода
но тишину твою к стадам
я не впишу туда
Пускай здесь только тень реки
среди груди твоей
зато – прозрачней лёд строки
и ля-ля-ля страшней
Повтори, если хочешь: как сумерки женской руки
как ходьба в подъязычном раю, нас болеют и мучат
преантичные овцы, предлинные виды реки
пребагровый склон, пресизая туча
Что река говорит, повторяя себя, как река –
то идёт под рекой человек, повторяющий реку
и ему лучше книги темнит небольшая рука
и словесные овцы живут по нему (человеку)
Вручи мне, птица, зрения росток
Подай мне, рыба, голоса глоток
Он не сказал, что это Валентин
когда рука еврейкою лежала
и сквозь неё я видел как дрожала
стеклянная река среди маслин
Ходили тени хлеба и вина
а он смотрел несветлыми глазами
как зыбкая, прозрачная жена
казалась человеком – рядом с нами
Блажен, кто, перед тем как воскресить
перекрестил чуть тёплую камену
которая готовая на смену
прийти душе и тело шевелить
Красив, кто каждым словом зачерпнул
из Иордана ночи и молчанья
кто сам в себе, как в дереве, уснул
чтоб слышать плеск, и свист, и щебетанье
Он помнит птиц, не сеет и не жнёт
он знает рыб, и трудной речи просит
и ласточка ему чабрец несёт
и окунь – полглотка воды приносит
Какие торжества в сомнительной отчизне
Овидий запрещён, а чем наполнить день
Переверни тетрадь, читатель мой, присвистни –
на стол перелетит её двойная тень
Тогда отметишь ты шум ветра, клёкот орлий
земная пелена сорвётся с глаз твоих
прилежней станет слух! слова проснутся в горле!!
ты к небу воспаришь на крыльях сих двоих
и различишь внизу подвижную картинку:
уж вечер; уж народ сгоняет пастушок
уж Август миновал – поднялись, как пружинки
над крышами дымы; уже валит снежок
В столице дорогой – и то зима настала
благополучно пал последний легион
и варварский вандал с душою из металла
себе устроил хлев средь бюстов и колонн
Зачем ему стихи? нехитрая забава –
любое из имён на лезвии ножа
вращай туда-сюда... А бережная слава
сама найдёт того, кому она нужна
Ловец латинских пчёл, пытавшихся укрыться
в развеянный чертог, не бойся преуспеть
на поприще своём, чтоб с участью смириться –
нет участи светлей, чем в Риме умереть
Но весь ты не умрёшь! проверено другими:
заштопает судьбу, как честная игла
любое из имён, произнесённых в Риме...
Я отложил тетрадь и встал из-за стола