• banner11.png
  • banner12.png

Мария Панчехина • ПОЭТИЧЕСКОЕ ПРОСТРАНСТВО ГРИГОРИЯ БРАЙНИНА

 Печать  E-mail

Категория: «Соты» 2013

Филологическое эссе

1. Город и окрестности

…В историю современной донецкой литературы, если таковую когда-нибудь удастся зафиксировать, Григорий Брайнин не вошёл, – въехал. Первая книжица автора называется «Перевоз». Она увидела свет в 1994 году и была отмечена предисловием Натальи Хаткиной: «Не явления сравниваются друг с другом – но взаимопревращаются равноправные миры. Перетекая друг в друга, они образуют замкнутое кольцо метаморфоз – новое многоуровневое объёмное пространство», – пишет Хаткина.

Сам же автор исходную точку творчества обозначил легко и как бы вскользь, подчёркивая не столько физику, сколько метафизику переживаемой местности: 

Набросай мне место своей судьбы –
это Город.
Пруды напрягают овалы глянца.
На чёрных винтах
набухают сланцы,
центр тяжести выбрасывая из шахт.

Узнаваемый Город – с вывернутыми наизнанку породами, с особой подземельной жизнью и вздёрнутыми к небу терриконами – вдруг оказался вполне поэтическим, словно действительно сменился центр тяжести или, как сказали бы всезнающие философы, изменилась парадигма. Когда это произошло? Вероятно, когда в стенах одной школы встретились Григорий Брайнин и Алексей Парщиков. В одном из интервью Брайнин, уже после смерти своего двойника, скажет: «Местность сыграла свою положительную роль – и был своеобразный всплеск, например, поэзия Парщикова. Парщиков зарядился именно здесь, зарядился этой степью…» («Дикое поле», 2009, №13). Такие слова вполне могут быть применимы к творчеству двух 

поэтов; тем более, если учитывать неслучайные сходства в плетении текстов и жизненных линий. Спустя десятки лет, разбросанные огромными расстояниями, двойники всё же не утратили своей первоначальной связи: она действительно была и силилась, проистекала из наполовину забытого, наполовину реального пространства. Так возник – вслед за олитературенным Донецком – образ его окрестностей; за чёрными угольными горами виднелись меловые.

«Славяногорск». Два стихотворения с одинаковым названием. Точнее было бы сказать: два одинаковых стихотворения. По стилю и силе, по точности и магизму фонетики. Несколько лет назад А. А. Кораблёв в своём альманахе «Дикое поле» провёл эксперимент: «Славяногорски» Брайнина и Парщикова помещались без подписей, а искушённым читателям предлагалось определить автора. Сможем ли мы сделать это сейчас?..

Это маковый сон – состязание крови
с покоем меловым, как сирена.
И чудится: ртутный атлас облегает до глянца
пространство земли волевое,
где вершится распад,
согревающий небо и нас.
Там катается солнце – сей круг,
подавившийся кругом, металлический крот,
научившийся верить теням, и трещит его плоть,
и визжит искрородно под плугом,
и возносится вверх, грохоча  
по дубовым корням.

Мел лениво струился на тёмно-зелёных холмах,
закипая звенел, словно нити накала; казалось, 
что стальная полоска реки, распрямляясь
в стоящих часах, за секунду, как взрыв,
бесконечность разложит на малость.

И когда б не пружинистость вздыбленных почв
в равновесии с небом, заброшенный сад
за оврагом стал засадой покоя, где, силясь
покой превозмочь, вековые стволы
обливаются илистой влагой.

 

 

2. Дом Поэта

…Парщиков уехал из Донецка навсегда. Человек был подобен мощнейшему взрыву, который  в окружении единомышленников зарождал – нет, не культуру, а что-то иное. Что именно – пояснит Брайнин, называя формирование поэтической среды в промышленном мегаполисе «концептуальным дебилизмом»: «Дебилизм превратился в мировоззренческую концепцию и породил течение в поэзии. Оказалось, что и в других городах он вызревал, но так ярко для меня не проявлялся. В том классе, где учился Алёша Парщиков, дебилизм стал совершенной формой познания и общей оценки» («Дикое поле», 2009, №13). «Другие города» – это, видимо, известные центры: Москва, Питер. Они пленили Григория Брайнина, задавали вектор развития, но судьбе угодно было поселить его у необычной Чёрной речки, – Кальмиуса. 

Мне кажется, что мир живёт во мне –
течёт река, по зеркалу на дне
моей души, в поверхности двоясь,
проложена блистательная связь 
между вещами.

Если когда-нибудь историки или теоретики литературы станут писать исследование по творчеству этого поэта, то нужно начинать не с эстетики или поэтики, а с узловых точек пространства, с семантики местности. Вот та самая школа №2, ранее на её месте было кладбище; здесь ученики находили человеческие кости и знаки отличия немецких офицеров. Думается, именно в этих местах и стоило бы искать первоисток «вещественной метафоры», или же «метаметафоры» (К. Кедров), о которой говорят критики в контексте малоизученной литературы конкретного периода. Пространство как бы определяет человека, помещает его в собственные границы, наконец, подсказывает, как существовать в мире. 

Есть внутреннее соответствие и неслучайное совпадение в том, что Григорий Брайнин некоторое время жил в опасной близости от филологического факультета – всего-то через дорогу от университетского здания. Поэт всегда знает о природе творчества неизмеримо больше и точнее, чем его интерпретаторы, даже такие идеальные, как профессиональные филологи. Поэзия – опыт, тип мышления, образ жизни… Здесь, в околофилфаковской квартирке, автор занимался своим тайным ремеслом, – добыванием звука, теорией звуковоспроизведения. Будучи физиком, кандидатом технических наук, он видит в этом явлении некий первоисток сущего, материю, которая стремится воздействовать на мир. 

От энергии звука пузырьки легчайшего газа
возникают в крови –
это смертельно для водолаза,
летящего ввысь.

Сейчас поэт живёт на улице с говорящим названием: Таврическая. Мысль о том, что творчество – это своего рода печать (то есть: тавро), подтверждается и, видимо, только усиливается с ходом времени. Здесь, у едва ли не мифической Чёрной речки, стоит дом. «Дом культуры», – поясняет собственное жилище с настоящим грифоном на входе Брайнин. Название соответствующее: тут собираются лучшие литераторы, музыканты, критики, издатели, трегеры; не менее концептуальные, чем те, которые только начинали организовывать среду. Разумеется, сейчас слишком рано говорить о том, что эта среда вполне оформилась: напротив, она кристаллизуется и становится плодотворной. 

…После большого перерыва – больше десятилетия – Григорий Брайнин начал писать стихи. В их гипнотической фонетике эхом отзывается смерть Алексея Парщикова; как будто одна фигура прошла сквозь другую, слилась до неразличения и, выдыхая угольную пыль, дала миру то, чего от донецких никто и не ждал, – Поэзию.

Набросай мне место своей судьбы –
это Город.
Пруды напрягают овалы глянца.
На чёрных винтах
набухают сланцы,
центр тяжести выбрасывая из шахт.
Можно летать вниз от полутора до трёх часов,
разгребая руками воспоминания детства –
негативы, выворачивающие покров
наизнанку, вычитают ветви
по своему подобию, как футляр.
Город наверху отражается в полировке
касок, распирающих земной шар,
как подшипник в разрезе. С кровью
в унисон от вибрации тел
скважина вытягивает дно глазницы.
Словно маятник, горсть черноты мне снится,
из ночи в ночь перемалывая предел.
Набросай мне место своей судьбы:
этот ракурс и небо в замке-застёжке,
осторожно пробуешь под носком гранит –
как клубочек пыли,
подъём звенит,
заостряясь, как солнечный фокус в коже.

Форма входа

Наши контакты

Почтовый адрес: 04080, г. Киев-80, а/я 41

Телефоны:

По вопросам издания книг: +38 (044) 227-38-86

По всем вопросам конференции "Язык и Культура"+38 (044) 227-38-22, +38 (044) 227-38-48

По вопросам заказа и покупки книг: +38 (044) 501-07-06, +38 (044) 227-38-28

Email: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра., Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. (по вопросам издания и покупки книг), Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. (по поводу конференции "Язык и Культура")

© Бураго, 2017 

.