• bannerua11.png
  • bannerua12.png

Елена Лазарева • ТЯЖЁЛЫЙ РОК

 Друк  E-mail

Категорія: «Соты» 2017

Утро сменяет вечер, минуя полночь. 
Ты, протрезвев от боли, себя не помнишь.
Просто чужого бога зовёшь на помощь:
Свой не спасёт – похоже, давно оглох. 
Эта проверка связи – одно расстройство. 
Даже в своих глазах ты лишён геройства. 
Память в руинах – сколько в себе ни ройся, 
Не докопаться, чем ты для мира плох. 
 
Я под прицелом неба в метро спускаюсь. 
Мне прописали совесть, но я не каюсь, 
А в голове звучит «Systematic Chaos»* –
Чтобы не слушать чей-то похмельный бред. 
Чтобы не знать, о чём говорят мужчины... 
Пусть у меня для гордости нет причины, 
Но от природы требую не по чину,
Не насыщаясь сказками о добре. 
 
Музыка и слова – наш священный опий.
Большая часть трагедий – всего лишь, опыт. 
Боги о наши души ломают копья, 
Давние швы расходятся – лишь коснись. 
В этих бегах мы ветру бы дали фору. 
Там, за плечом – не ангел, а шут придворный. 
Вера, перерождаясь, меняет форму. 
Сила, переплавляясь, теряет смысл. 
 
Карма такая: может, сама хотела 
Строить мосты над пропастью – между делом,
Чтобы душа однажды, покинув тело,
Переступить смогла, не боясь, порог. 
Веет весной. И, к счастью, не пахнет раем – 
Видимо, мы пока не дошли до края. 
Вечность по нашим нотам ещё сыграет –
Вместо заупокойной – тяжёлый рок.  

_______

* Альбом американской группы «Dream Theater»
 

Дождь в январе 

Дождь в январе беззастенчиво театрален –
Звонкую дробь выбивает, впиваясь в мозг. 
Боги Земли околели в своём астрале. 
Неба изгиб ненадёжен, как ветхий мост. 
 
Город висит ускользающей голограммой. 
Окна домов – будто в полночь огни болот:
Там на обед поедают чужие драмы. 
Там на десерт прерывают чужой полёт. 
 
Видишь ли, брат, по-другому уже не будет: 
Сети плетёт синтетический сытый рай.
В нём я смешон – одинокий промокший путник...
Не приговор, что планета уже стара,
 
В моде цинизм – оттого притупились чувства. 
Мысли – свежи, как больничная простыня. 
Здесь ремесло почему-то зовут искусством.
Ты – не игрок, Одиссей в четырёх стенах. 
 
Время – вода. И могло очищать когда-то. 
Нынче оно равнодушно, как зимний дождь. 
Память – слепа. Вытирает на ощупь даты. 
Совесть – скупа. Но приходит, когда не ждёшь. 
 
Дождь по щекам – как до крови по струнам пальцы. 
Дождь по губам исступлённо – молчи, молчи!
Правда – крючок. Ты уже на него попался. 
Прячься в тепло, только свет не забудь включить. 
 
Глядя в глаза незнакомцу из зазеркалья,
Стань до конца откровенным хотя бы раз. 
Главный ответ мудрецы до тебя искали. 
Главный вопрос – ты себе задаёшь сейчас.
 
И никуда от себя самого не деться,
Слёзы – не грех, и не повод бежать в толпу. 
Дождь в январе – заведённый хронометр сердца. 
Остановись – чтобы после продолжить путь. 
 

Не прощай 

Ничего не случилось – вроде бы,
Только порохом пахнет Родина 
И полны закрома уродами,
Чьи стихи – гладкоствольный флуд.
Вы, кто ищет беды, обрящете
Мимолётную славу – в ящике...
Только хочется настоящего,
Предлагают – сплошной фаст-фуд.
 
И хотелось бы – да не можется 
Наточить поострее ножницы, 
А рулоны – они всё множатся,
Будто сходит лавина с гор. 
Даже если маршрут изменится,
Я не верю, что бег замедлится,
Завожу с предпоследней мельницей 
Доверительный разговор. 
 
Мол, живу, никого не трогая –
Просто карма такая строгая.
Где-то в памяти, за порогами 
Все ответы – лежат на дне. 
Годы жизни мелькают главами. 
С перепугу постигла главное,
И летать научилась, плавая – 
Из глубин-то всегда видней. 
 
И когда ничего не хочется, 
Свыше данному одиночеству 
Отдаю без печали почести – 
И довольно меня стращать.
Да, не скованы строки ГОСТами,
Негодует небесный госпиталь,
Только будь справедливым, Господи:
Невиновна я. Не прощай. 
 

Дорога 

Снимает зима порыжелый скальп 
С верхушек деревьев нежно. 
Дорога, которую ты искал,
Завалена пеплом снежным. 
 
С насмешкой метель завывает: «Ишь,
Попался какой упрямый!»
А ты на распутье один стоишь:
Направо, налево, прямо?
 
Сгибаясь под гнётом вселенских бед,
Отвергнув доспех из фальши,
Настойчиво ищешь в себе ответ – 
Куда, ну куда же дальше?
 
Ты молод. Высоких материй шёлк 
Лежит на челе вуалью.
Дорога, которую ты нашёл – 
Твоя ли она? Твоя ли?..
 
Всё те же деревья. Всё тот же лес.
Дыханием пальцы греешь.
На карте – отнюдь не страна чудес,
А ты – не Иван-царевич.
 
Метель подгоняет – вперёд, вперёд!
И где-то за поворотом
Дорога, которую ты берёг,
Настойчиво ждёт кого-то.
 
Она ускользает. И смотришь вслед 
Без жалости, но с печалью. 
А там, в отдалении, виден свет.
В конце? Или нет, вначале?
 
И слёзы бегут, как январский дождь... 
С тобой в неразрывной связке
Дорога, которую ты пройдёшь –
Когда-нибудь в новой сказке. 
 

Чёрный тюльпан 

Вначале твоя душа 
Прозрачными лепестками 
Ласкает небесный свет, 
И кажется – не печёт. 
И молится, чуть дыша...
Господь, как заправский Каин,
Смеётся тебе в ответ:
Неправильно, незачёт.
 
Смятение. Пустота.
Прозрение – и тревога. 
Спасение – утопать,
Пока не коснёшься дна.
Кружение – просто так,
В надежде найти дорогу,
Ходьба по чужим стопам,
Попытка себя поднять. 
 
А после, забив на всё, 
Творить – до потери пульса, 
Творить, постигая смысл 
В бессмысленной суете. 
Ни Бродского, ни Басё,
Ни модных поветрий буйства – 
Омытый дождями мыс,
И Космос, где ты – везде, 
 
Хоть место твоё – в углу,
А жизнь – как турнир по гребле...
На свежий рубец – ожог,
Ни истины на потом. 
И ты прорастаешь вглубь,
Качаясь на тонком стебле,
Закутавшись в чёрный шёлк – 
Закрытый для всех бутон. 
 

Инферно  

Так случилось – планета тому ли виной, 
Что реальность не радует глаз новизной,
И живёшь в состоянии вечного краха. 
Не бытуешь, а именно просто живёшь:
Невесомая роскошь – как в засуху дождь,
И не рвёшь на груди театрально рубаху. 
 
Так случилось – в кустах пробудился рояль,
И свернулась душа в кружевную спираль, 
Беззащитно-опасную, как наутилус.
И не стыдно: что выпито – то за свои,
Но осиновый кол в горле комом стоит.
Обыватель в оргазме – ага, докатилась!
 
Мудрецы не напрасно таким говорят,
Что в извилинах раковин теплится яд,
Что инферно – арена для мистификаций. 
Под прикрытием пламени дремлет вода. 
Кто меня приручил – тот со мной навсегда,
Я – не пёс, чтобы с голоду в руки даваться.
 
Всё, наверное, просто: причина во мне,
Что святыни мои оказались на дне – 
Разве можно творить, поклоняясь кому-то?
Разве можно, скуля, как побитый щенок,
По тарифу Господнему «всё включено»
Вмиг просаживать жизнь – до последней минуты?
 
Так случилось. Планета погрязла во лжи. 
Хочешь славы – дающую руку лижи 
И не смей выделяться из глинистой массы. 
Только, Боже, служить – не моё ремесло.
Проще, ветхие мачты пуская на слом,
Хоть куда-то причалить, но в сеть не пойматься. 
 
Ты желаешь награды за храбрость – изволь:
Одиночество – самая сладкая боль – 
На усталые струны струится сквозь пальцы.
Не сейчас – много позже предъявится счёт...
Не смотри ни в глаза, ни куда-то ещё. 
Не вторгайся, куда не зовут. Не вторгайся!!!
 

Исповедь-2 

Всё происходит вовремя. 
И короли с придворными 
Будут хлестать на оргии 
Виски – не самогон. 
Всё происходит весело:
Все помирают с песнями,
Не при делах поэзия –
Видно, не тот фасон.
 
Мне никуда не хочется. 
Вряд ли оно закончится – 
Светлое одиночество 
Вымерших, но живых.
Мне ни во что не верится. 
Может, земля и вертится,
Но под слепыми берцами 
Стынет от ножевых. 
 
Вряд ли мне просто кажется...
Я ненавижу гаджеты. 
Господи, ну и гад же ты – 
Просто забить на всё. 
Видишь, какая музыка?
Вечное стало мусором,
Лучшее, что возьму с собой, 
Сильный не унесёт. 
 
Праведник наш неистовый,
Слабость – не грех, но избранность.
К чёрту такую исповедь – 
Ты же оглох давно. 
Что, не по вкусу истина?
Только, пока не изгнана, 
Буду грешить неизданным – 
Большего не дано. 
 

Соло 

Забыта. Забита. Спрятана под замок
Мечта, что невольно предана: ты не смог,
Зажмурив глаза, врага отличить от брата. 
Она оживает призраком – лишь во снах,
Казалось бы, сожаление – не цена,
Но каждому дезертиру – своя расплата. 
 
А где-то вдали, как прежде, гремят бои... 
Отныне ты служишь ангелом для своих.
Отныне ты служишь дьяволом для чужого. 
Того, кто пленил свободой – но сделал шаг 
В заветное, заповедное, и душа 
Скукожилась, ощетинилась: к чёрту шоу! 
 
И стало невмоготу ни молчать, ни петь...
Наверное, он боится тебя теперь,
И даже себя порой – по ночам – боится. 
Ты понял, какая сила в твоих словах...
А дальше – куда? И можно ли наплевать 
На то, что пигмалионство – сродни убийству?
 
Рутинное чувство долга – тоска, тоска...
Предчувствие, что закончится вдруг доска –
И чёрной дырой у ног развернётся бездна.
Спасительно одиночество, но скажи,
По силам ли новобранцу такая жизнь,
Где пламенем адским бьётся огонь небесный?
 
В хрустальные латы он заключён тобой.
Спасённые возвышаются над толпой,
Свою искупая избранность совершенством. 
Когда, поднимаясь медленно в полный рост,
Сочувствуешь ренегату, чей путь непрост – 
Мутит от натужной фальши его блаженства. 
 
На память остался траурно-скромный цвет,
И всякий храбрец, дающий тебе совет,
Насилу уносит ноги. Пропитан солью 
И солнечным светом воздух – дыши, дыши,
Умело лаская звуком нутро души – 
Пока для тебя Господь не сыграет соло. 
 

Твикс 

Мы отныне с тобой на равных.
Днём с огнём не отыщешь правды 
В этом странном бою без правил –
Ты же, Господи, сам просил.
Я к тебе не приду с повинной,
Как с оборванной пуповиной,
У прозрения – запах винный:
По-иному – не хватит сил. 
 
Во хмелю всё намного проще,
Только веру душа на ощупь 
Не находит. Святые мощи – 
Не спасение от потерь. 
Но когда с обнажённой кожей 
Выползаешь на свет безбожный, 
Понимая: не выйдет позже – 
Сгоряча не захлопни дверь. 
 
В этом царстве – ни звёзд, ни терний.
Здесь экзамен сдают экстерном,
Выпивая по две цистерны,
На груди выжигая крест. 
Я не знаю другой планетки, 
Где ручные марионетки 
Отдавались бы за монетку – 
И похвален такой инцест.
 
Он уложит на стол любого. 
Не хирург – искушённый повар,
Оглашая вердикт: «Game over»;
Мол, отмучился – подавись. 
Ты в порыве сдираешь панцирь,
От сакральных устав экспансий, 
А вдогонку тебе: «Не парься.
Сделай паузу – скушай «Твикс».
 
 

Ревизия 

Стольный град. Вместилище всех иллюзий,
Где «хозяин жизни» – по жизни лузер,
И тебя, как шар, загоняют в лузу, 
А в июле с неба – дождей десант.
Ты искал полжизни – ну с кем обняться?
Догорела вера в единство наций, 
Но тебе останется восемнадцать,
Даже если стукнет за пятьдесят. 
 
На помойку выброшен зомбоящик, 
Ты устал от пьянок ненастоящих,
И какой-то бешеный звероящер 
Из тепла тебя выгоняет в ночь. 
В голове – обрывки забытых песен,
Мир людей в масштабах Вселенной тесен,
Ни к чему орать во всю глотку: «Здесь мы!» – 
Тем, другим, наверное, всё равно.
 
Как летят часы на закате века...
Ты устал от их кругового бега,
Только мысль: «Остаться бы человеком!»
По привычной схеме бинтует мозг.
Омываешь веки прохладой улиц 
И мечтаешь: «Только бы не проснулись...»
От густого воздуха сводит скулы,
Не имея гор, ты идёшь на мост. 
 
Так бывает – переоценка хлама: 
Что уже ни мама, ни Далай-лама 
Не угасят жажды ошибок пламя,
И нирвана – хуже, чем просто смерть.
Под мостом издохнуть смешат угрозы, 
Не слепит подержанных истин россыпь,
Ты раздумал вдруг становиться взрослым – 
И смягчилась, дрогнув, земная твердь.  
 

My Neverland 

Осень. Вечная, серая, мёртвая осень. 
И не хочется петь, потому что не просят. 
И не хочется пить, потому что отбросы 
Узурпируют сладкое слово «запой». 
Брат, чего тебе надобно в здешних широтах,
Где безоблачно счастливы только уроды, 
И корячится ночь в затянувшихся родах,
А метро так похоже на душный забой?
 
Здесь линялое, тусклое, хворое небо,
И четыре угла – сокровенная небыль,
Но не стоит о том, что задуматься мне бы 
О поездке на юг. Там едва ли теплей. 
Я стараюсь не помнить, ни кто мы, ни где мы,
Сочиняю легенды на вольные темы...
Ой, да брось ты – какая мы, к чёрту, богема?
Научиться бы лучше летать на метле. 
 
Здесь поётся и пьётся и дышится залпом – 
Так не слышен тлетворный удушливый запах. 
Мне плевать, что прогнило – «совок» или Запад,
Просто хочется снега. В наличии – дождь.
Ну, кому мы нужны – хоть себе-то признайся – 
Там, где глотки грызут за дешёвые яйца,
Где туземцы привыкли по жизни бояться,
И желательно, чтобы бесчинствовал вождь?
 
Но тебе не понять. Да и нужно ли это?
Возвращайся в своё безмятежное лето. 
Я – останусь. Прогулки по берегу Леты 
Иногда позволяют взглянуть свысока. 
Хоть порою и хочется не просыпаться,
Я сжимаю горячие нежные пальцы. 
У меня всё сложилось. А эти паяцы...
Леший с ними – недолго осталось скакать.
 

Наші контакти

Поштова адреса: 04080, г. Київ-80, а/с 41

Телефони:

З питань видання книг: +38 (044) 227-38-86

З усіх питань, щодо конференції "Мова і Культура"+38 (044) 227-38-48

З питань замовлення та покупки книг: +38 (044) 501-07-06, +38 (044) 227-38-28

Email: Ця електронна адреса захищена від спам-ботів. вам потрібно увімкнути JavaScript, щоб побачити її. Ця електронна адреса захищена від спам-ботів. вам потрібно увімкнути JavaScript, щоб побачити її. (з питань видання i покупки книг), Ця електронна адреса захищена від спам-ботів. вам потрібно увімкнути JavaScript, щоб побачити її.Ця електронна адреса захищена від спам-ботів. вам потрібно увімкнути JavaScript, щоб побачити її. (з приводу конференції "Мова і Культура")

 

© Бураго, 2017