Федоров В.В. • ПРОБЛЕМА ОНТОЛОГИЧЕСКОГО СТАТУСА ПЕРСОНАЖА

Опубліковано: 25 березня 2016

Обращение к проблеме онтологического статуса персонажа может показаться архаизмом, возвращением к прочно забытому прошлому. Согласно теперешнему общему мнению, у персонажа произведения никакого онтологического статуса не может быть: это мнимое существо («голограмма»). Многие проблемы ушли в прошлое, так и оставшись нерешенными. Однако именно поэтому они остаются актуальными. К таким проблемам относится и проблема существования персонажа. Согласно науке о литературе, персонаж – это словесное изображение человека. Но у читателя отношение к персонажу как бы двоящееся: когда он находится в ситуации восприятия произведения, он склонен относиться к персонажу как к действительному человеку, о котором сейчас рассказывается; когда он «остывает», то признает, что персонаж – вымышленное существо. Это любопытная ситуация, к которой мы еще вернемся. Да и ученый, анализируя произведение, следовательно, и его персонажей, принужден – на время – признавать за ними онтологический статус. Почему Онегин принял вызов Ленского, да еще «с первого движения»? – это вопрос не может быть задан относительно словесного изображения Онегина, а только относительно «самого» Онегина. Ссылаются на условность, но здесь существует более веская причина, нежели условность. Она, например, дает о себе знать в известном признании Пушкина:

Порой опять гармонией упьюсь,
Над вымыслом слезами обольюсь.

Пушкин полагает, что в эстетической ценности (гармонии) присутствует непосредственное жизненное содержание: мастерство изображения, с которым часто отождествляют эстетическую ценность, способно вызвать лишь холодное восхищение. Восторг, который вызывает юный виртуоз своим исполнением, имеет лишь косвенное отношение к эстетической ценности.

На чем основано мнение о несуществовании персонажа? – На несомненном факте его отсутствия в действительности читателя и ученого. Поскольку же эта действительность признается единственной, то отсутствие Онегина в действительности читателя автоматически удостоверяет факт его абсолютного небытия. Однако верно ли предположение о единственности нашей действительности?

Факт, указанный Б. Христиансеном в книге «Философия искусства», колеблет эту уверенность. Автор утверждает, что в пространстве перед человеком нет художественного произведения, а есть только внешнее произведение – высеченная глыба мрамора или раскрашенное полотно. Этот факт свидетельствует об онтологической ограниченности нашей – пространственно-временной – сферы: вопреки уверенности, что всё существующее существует в пространственно-временной сфере, эта сфера способна осуществить далеко не всё. Пространство и время не являются нейтральными по отношению к тому, что в них совершается; одно осуществляется в пространстве и времени, другое нет. Причина, однако, не в слабости онтологического потенциала пространственно-временной сферы, а в типе ее организации. Пространство и время – сфера существования телесных величин. Телесное существо есть онтологически непосредственная, следовательно, однопланная величина. Пространственно-временная сфера – сфера существования телесных величин. Эта сфера осуществляет телесные величины какой угодно сложности – от косно материальной величины до жизненного организма. Пространственно-временная сфера является однопланной, тектонически организованной сферой, поэтому она не может осуществить двупланную величину. Двупланная величина по типу своей организации является архитектонической. Тектонический тип организации является внутрипланным, архитектонический – межпланным. Произведение считается двупланным образованием, в котором различают план выражения и план содержания.

Теперь нам предстоит доказать, что произведение не является двупланной величиной. Обратимся к статье Д.С. Лихачева «Внутренний мир художественного произведения». Эта статья должна была стать переломной в науке о литературе, но не стала. В этом отчасти «виноват» сам автор, но не только он. В чем состоит «вина» автора статьи? – В том, что он, с одной стороны, изменил представление о том, что осуществляется автором на самом деле, с другой – признал, что это осуществляется «литературой» как видом искусства. Так, он утверждает, что литература не отражает объективную действительность, а творит свой мир. Таким образом, Д.С. Лихачев полагает, что литература «творит» мир. Но очевидно, что сама литература есть результат деятельности писателей. Как исследователь древнерусской литературы, Д.С. Лихачев не только знает, почему средневековый писатель не признавал себя автором, но и разделяет это убеждение, т.е. признает основательность той причины, которая запрещала пишущему признавать себя автором.

Какова эта причина? – Автор статьи утверждает, что мир, создаваемый, как он полагает, литературой, т.е. ближайшим образом, художественным произведением, является законосообразным. То есть, например, пространство, характерное для мира Раскольникова, является вязким, поэтому в нем тяжело передвигаться; происходит это не потому, что Достоевский отразил особенность пространства своего мира, а потому, что роман «Преступление и наказание» сотворил закон, обеспечивший повышенную плотность пространства, в котором существует Раскольников. Вопрос: может ли произведение, являющееся продуктом деятельности писателя, сотворить пространство, обладающее определенными, вероятно, заданными, свойствами? – Мы в этом сомневаемся. Поскольку произведение, как показывает его «ближайший этимологический предок», есть «производное» от чьей-то активности, оно не может быть творцом мира и организующих его законов. Естественным претендентом на роль творца является автор. Следующий вопрос: можно ли определить ту форму активности, о которой мы сказали выше, как деятельность? Мы полагаем, что нельзя. Наш аргумент сводится к тому, что деятельность (и субъект этой деятельности) может осуществить только произведение, а произведение законов учреждать не может: закон «написать» нельзя, его можно только «создать».

Это утверждение вызывает следующий вопрос: каким образом автор создает законы? Этот вопрос является тем более настоятельным, что автор таких заданий перед собой не ставит. В рабочих тетрадях Достоевского мы не найдем записи: создать пространство повышенной плотности. Однако оно каким-то образом создается. – Отвечая на вопрос: каким? – мы переходим от «произведения» к автору как субъекту бытия, и от науки как форме знания о произведении, к филологии как форме знания об авторе.

Автор всегда воображает своего будущего персонажа. Мы намеренно эту ситуацию сформулировали традиционным образом, потому что традиционная формулировка упускает весьма существенный момент. Правильная формулировка должна быть такой: автор себя во-ображает в персонажа (и поэтому становится автором). Слово «творить» мы заменяем более прозаическим эквивалентом «воображать» (не с целью дискредитировать воображение, а с целью подчеркнуть его творческое начало), и вместе с тем, предупреждаем себя от той опасности, которую таит в себе это слово. Слово «воображать» (как и слово «творить»), по причине известной магии слова вообще, направляет наше внимание на то, что воображено (сотворено), вследствие чего воображающий субъект уходит из поля нашего внимания. Известно, что воображенное лицо (персонаж) не покидает внутренней сферы воображающего: Пушкин, вообразив себя в Онегина, воспринимает его как составляющую своего бытия. Воображающий (=автор) содержит персонажа не непосредственно «в воображении), а в особенной действительности, традиционно обозначаемой термином «фабульная действительность» (которую Д.С. Лихачев обозначил термином «мир»). Эта действительность представляет собой план организации автора. Из этого факта следуют два ближайших вывода: во-первых, автор, таким образом, есть двупланная, архитектонически организованная величина, которая не может осуществиться в пространственно-временной, однопланной, тектонически организованной, сфере; во-вторых, автор есть другой субъект, чем жизненное существо, пребывающее в пространстве и времени, – однопланное, тектонически организованное, следовательно, не могущее осуществить акт воображения (и не испытывающее в этом необходимости).

Возможное возражение: допустим, что автор действительно воображает будущего персонажа. Но ведь это еще только подготовка к работе над произведением. – Поскольку это возражение задевает фундаментальную проблему, ответим на него как можно обстоятельней. Мы говорили, что автор является субъектом, архитектонически организованным. Тип этой организации обусловлен тем, что автор осуществляет себя не прямо, но опосредствованно – через существование того, в кого он себя вообразил/превратил. Персонаж, совершая в пространственно-временной сфере (сюжетной действительности) свое – «жизненно-прагматическое» (М.М. Бахтин) – существование, тем самым осуществляет бытие воображающего (автора). Автор является субъектом опосредствованного (превращенного) бытия. Таким образом, автор является другим субъектом, чем жизненное существо, с которым мы себя традиционно отождествляем. Этот субъект входит в состав человеческого бытия и даже занимает в нем весьма существенное место. Воображающий, который и является субъектом собственно человеческого бытия, онтологически соотнесен с субъектом собственно жизненного (телесного, животного) существования и образует с ним «третьего» субъекта, которого мы обозначим термином «целое человека».

Собственно человек как составляющая целого человека бывает одарен большим или меньшим онтологическим потенциалом. Иногда он бывает настолько мал, что оказывается способным лишь обслуживать жизненное существо – другую составляющую целого человека. В таких случаях господствующее положение в целом человека занимает жизненное существо; жизненные ценности для такого человека оказываются главными или даже единственными. Такие люди становятся жизненно преуспевающими. Но иногда (очень редко) собственно человек бывает одарен мощным онтологическим потенциалом. Он становится субъектом высшей формой собственно человеческого бытия – словесной (от Слова). В целом человека собственно человек занимает господствующую позицию, и в таком случае собственно человеческое бытие становится превалирующим. В том и другом случае собственно человек, будучи внежизненным субъектом, осуществляется непрямым образом – как автор (воображающий). Но в первом случае воображающий направляет свою онтологическую энергию на то, чтобы «обслужить» жизненное существо: он, например, воображает себя в ситуации, в которой оказался субъект жизненного существования, и «проигрывает» различные варианты выхода из нее. Как только жизненная ситуация разрешается, собственно человек прекращает свою онтологическую активность. При этом его внутренняя ситуация – его превращенное состояние – не разрешается, а просто прерывается. Когда же собственно человек испытывает прилив онтологической энергии (известного под названием «вдохновение»), он воображает себя в жизненное существо и его действительность, становится субъектом поэтического – превращенно-словесного – бытия. Событие этого бытия совершается до тех пор, пока поэт не преодолеет своего превращенного состояния и не станет субъектом непосредственно словесного бытия.

Собственно человек есть онтологически реальный субъект, и его бытие является таким же реальным, как и существование жизненно определенного субъекта. Однако этот субъект, будучи сверхтелесным, может осуществляться только через онтологического посредника – того, в кого он себя вообразил и превратил. Поскольку персонаж есть такая величина, которая своим существованием совершает бытие автора (поэта), а это бытие мы полагаем реальным, то и существование персонажа должно быть реальным, поскольку оно является практической формой осуществления поэтического бытия.

Поэт как собственно человек в высшей форме его осуществленности есть составляющая целого человека, другой составляющей которого является субъект жизненного существования. Событие бытия поэта не может не отзываться на субъекте жизненного существования. Собственно человек – субъект бытия, суверенного относительно существования жизненного субъекта, но не суверенного относительно целого человека. Целое человека есть субъект, относительно которого собственно человек и жизненное существо – суть формы его превращенного бытия. Целое человека есть субъект, онтологически еще не сформировавшийся, т.е. его творение еще не завершено, но оно осуществляется как самотворение: целое человека как субъект творит самого себя. Событие самотворения осуществляется как взаимная адаптация собственно человека и жизненного существа. «Поэтическое произведение» есть форма онтологического компромисса между собственно человеком и животным существом. Событие поэтического бытия – через целое человека и в сфере его бытия – проецируется на субъекта жизненного существования и его – пространственно-временную – сферу. Телесными – пространственно-временными – формами оно (событие поэтического бытия) преобразуется во «внешнее произведение». В пространстве и времени – для жизненного существа – событие бытия автора принимает форму некоторого телесного образования: высеченной глыбы мрамора, раскрашенного полотна, акустического события или последовательного ряда графических значков.

«Читатель» есть целое человека, т.е. бытийное образование, составляющими которого являются собственно человек и жизненное существо. Жизненное существо, обладая внешними органами чувств, воспринимает внешнее произведение (последовательность графических значков). Этот телесный субъект, с одной стороны, существует в пространственно-временной сфере, а с другой – в целом человека – как его составляющая, другой составляющей которого является собственно человек. То, что для телесного существа предстает как внешнее произведение, то для собственного человека – второй составляющей «читателя» как целого человека – разворачивается как событие поэтического бытия автора (поэта). Собственно, человек как составляющая «читателя» онтологически отождествляется с автором как составляющей целого автора. Вследствие этого «читатель» не воспринимает событие бытия поэта как перед ним разворачивающееся, но осуществляет его.

Здесь уместно вспомнить два вопроса, ответы на которые мы на время отложили. Во-первых, это ситуация чтения. Во время чтения читатель склонен относиться к персонажу как к онтологически реальному существу, и теперь мы можем ответить на вопрос, почему это происходит. Когда мы что-нибудь воображаем, мы непременно видим воображенную величину, – внутренним, или мысленным зрением. Однако стоит нам несколько сосредоточиться на ситуации восприятия, мы заметим, что это восприятие аналогично обычному, осуществляемому при помощи внешнего органа чувства – зрения. Вместе с тем, очевидно, что этим зрением обладает не субъект жизненного существования, а субъект, являющийся другим относительно жизненного существа. Мы полагаем, что, воображая себя в какое-либо существо, мы вместе с этим воображаем себя и в субъекта, который созерцает это существо. Обозначим этого субъекта термином «созерцатель». Созерцатель – своеобразный сюжетный персонаж, функция которого состоит в восприятии, так сказать, основного, или обычного, сюжетного персонажа. Относительно созерцателя сюжетный персонаж действительно представляется реальным существом, что является необходимым условием для правильного осуществления события бытия воображающего (поэта).

Если мы субъекта жизненного существования (Пушкина как жизненную составляющую целого Пушкина) примем за своеобразный онтологический ориентир, то сюжетный персонаж (Онегин), естественно, окажется вымыслом. Тогда соотношение между автором и персонажем (Пушкиным и Онегиным) будет определяться как соотношение между реальным и вымышленным (между онтологически подлинным и мнимым). Когда же таким ориентиром для нас окажется поэт как субъект словесного по типу бытия (Пушкин – собственно человек – как составляющая целого Пушкина), это соотношение будет определяться как соотношение между двумя реальными субъектами, находящимися в некоторой онтологической субординации. Правда, это соотношение, во-первых, окажется актуальным в сфере бытия поэта, словесной по своему типу, а не в пространстве и времени – сфере существования жизненного субъекта; во-вторых, условным, поскольку сюжетный персонаж является онтологической составляющей поэта. Тем не менее, вывод, что соотношение между автором и персонажем есть соотношение между двумя онтологически реальными субъектами, и различие между ними есть различие их в онтологических статусах (словесном и жизненном), является весьма существенным. В частности, он свидетельствует об онтологическом различии между собственно человеком и животным существом. Человек есть тот, кем он является относительно воображенного им существа, воспринятого в перспективе «от созерцателя» (т.е. как субъекта, обладающего реальным онтологическим статусом).

Во-вторых, это проблема законосообразности сюжетной действительности. Автор как субъект превращенно-словесного бытия дважды проецируется на пространственно-временную сферу: во-первых, на внешнюю относительно себя – то пространство и время, в котором существует вторая составляющая целого автора – субъект животного существования. Об этой ситуации мы сказали выше. Во-вторых, на пространственно-временную сферу, в которой существует сюжетный персонаж. Автор, являющийся субъектом опосредствованно-словесного бытия, превращает себя в совокупность сюжетных персонажей и сюжетную действительность, в которой они существуют. При этом законы, актуальные в бытии поэта, в своем превращенном состоянии становятся законами, организующими сюжетную действительность. Достоевскому как автору романа не нужно ставить перед собой цель создать «вязкое» пространство: это осуществит акт превращения: превращая себя в действительность, в которой существуют персонажи и развертывается событие жизни, он тем самым превращает законы, актуальные для него, в законы, актуальные для сюжетной действительности.

Итак, мы приходим к выводу, что сюжетный персонаж есть реальное лицо, обладающее действительным онтологическим статусом. – Что дает нам это знание? – Во-первых, самое главное, то, что автор (поэт) не отражает и не воспроизводит чужую жизнь средствами своего искусства, но осуществляет свое бытие, которое является собственно человеческим. Оно осуществляется в других бытийных формах, чем жизненное существование, и преследует иные цели. Поэт и его бытие должны стать предметом исследования филологии – типа знания, отличного как от литературоведения, так и от лингвистики. Таким образом, филология есть практическая антропология.

Во-вторых, существенно меняется так называемая «картина мира»: сюжетная действительность, в которой существует сюжетный персонаж, являясь планом организации поэта, тем самым пребывает вне пространственно-временной сферы, в которой существует человечество. «Онегинская» действительность является действительностью, потусторонней относительно нашей; феномен потусторонности должен существенно скорректировать привычную картину мира. Собственно человек как составляющая целого человека должен ориентироваться в архитектонической сфере своего бытия иначе, нежели жизненное существо – другая составляющая целого человека – ориентируется в своей действительности. Факт несуществования персонажа в действительности читателя не означает его абсолютного несуществования: он существует в своей сюжетной действительности, производной от автора, подобно тому, как наша действительность является производной от нашего автора – Слова.

Наконец, в-третьих, выясняется, что целое человека «по определению» есть конфликтное существо: собственно человек и собственно животное существо преследуют различные и взаимно исключающие цели. Но этот конфликт не может разрешиться торжеством ни одной из составляющих целого человека, а чем и как он может разрешиться – одна из главнейших проблем филологического исследования.

Категорія: COLLEGIUM 25/2016

ІНТЕРВ’Ю НАТАЛІЇ КОСТЕНКО З БОРИСОМ ОЛІЙНИКОМ. 20 КВІТНЯ 2015 р.

Опубліковано: 25 березня 2016

Друк E-mail

Н.К. Я хочу почати з того, що Ви, мабуть, єдиний сьогодні із шістдесятників, який продовжує працювати, незважаючи ні на що, з повною потужністю і в поезії, і в мистецтві, і на державній роботі. Маю на увазі Фонд культури і Комітет шевченківський…

Б.О. На добровільних засадах! (усміхається)

Н.К. На добровільних громадських засадах. Це взагалі щось неймовірне для нашого часу!

Б.О. Ну, немає грошей у держави…

Н.К. І виникає питання, звідки у Вас така духовна і фізична міць? Мабуть, від діда-прадіда? Може, трошки розкажете про Ваш родовід по батьковій лінії, по материнській?

Б.О. Я народився і виріс у селі Зачепилівка. А батько мій був теж із Зачепилівки, як і мати. Моя мама – Марфа Никонівна Зубаха. Ілля Іванович Олійник –мій батько. Так що ми всі із Зачепилівки. Але батько рано писав до газети, і так він виріс аж до редактора новосанжарської газети. Нові Санжари – це від Зачепилівки три кілометри. Він біг швиденько підписувати номер у Нові Санжари і назад до Зачепилівки. Потім його перекинули у Тернопільську область, після 39-го. Там нас і застала війна. Звідти ми рушили обозами, поїздами, під бомбардуванням, під перехресним вогнем, до Зачепилівки. Батько на війні не з першого призову, у нього була контрактура правої руки ще із дитинства, тому редактор новосанжарської газети, який його заміняв, пішов на фронт, а він ще три-чотири місяці підписував газету. Потім склав шрифти, заховав їх у колодязь і пішов на фронт. Ми, як і всі, пережили окупацію…

Н.К. Там, в Зачепилівці?

Б.О. В Зачепилівці. Батько грамотний, з того роду були всі грамотні, а мати неграмотна – батько навчив її писати і читати, так що любов була (посміхається). Батько загинув під Харковом у 43-му. Потім школа, потім університет. Я рано почав писати і навіть рано друкуватись почав…

Н.К. Скажіть, у збірці «Заклинання вогню» є вражаючий цикл, ліричний реквієм, присвячений пам’яті матері. А коли мама померла, від чого?

Б.О. Мама померла вже десь у сімдесятих роках, десь так. На схилі сімдесятих.

Н.К. Скільки приблизно їй було?

Б.О. Вона 1914-го року народження. Десь шістдесят два чи шістдесят чотири. Це рано, рано. Ну, перенесла таке… І евакуацію, і…

Н.К. У школі Ви спочатку в Зачепилівці вчились?

Б.О. В Зачепилівці, а потім – у Санжарах. Три кілометри. Це таке, домашнє діло. У нас була семирічка у Зачепилівці, у Санжарах – десятилітка. Але у моєму класі не набралося на сьомий клас, то я вже із сьомого класу ходив у Санжари. Городськой парєнь.

Н.К. У 1953-му році Ви закінчили школу і в тому ж році вступили до університету?

Б.О. В університет на факультет журналістики, бо я вже друкувався і подав в університет свої роботи, відтак до мене поблажливо поставились.

Н.К. В новосанжарській газеті, коли Ваш перший вірш друкували, то Вам було тринадцять років? «Мій край», здається?

Б.О. Це було ще раніше. А потім я в «Зірці» друкувався. Отже, був на слуху.

Н.К. Щодо університету. Скажіть, будь ласка, я знаю, що Ви добрим словом згадуєте Аллу Петрівну Коваль. Ви можете сказати трохи про викладачів?

Б.О. Наш факультет журналістики то поновлювався, то знову переходив до філфаку. Перед нами, якраз при моєму вступі, це був відділ журналістики. А поки я складав іспити, він перетворився на факультет журналістики.

Н.К. Відділ при філологічному?

Б.О. При філологічному. Викладачі у нас були дуже цікаві. І Матвія Шестопала треба хоча б згадати, фігура відома. Ви знаєте, він був розкритикований за радянської влади. Його ледве не посадили і т. д. А так він сам фронтовий журналіст, майор, по-моєму, чи підполковник. Світла фігура. Потім він ніде не працював, його затисли за «-ізм очередной» тощо. У нього був підручник з журналістики, він був відомий навіть у Союзі, у військовій газеті працював.

Н.К. У цей час на філфаці і на факультеті журналістики з’явилася талановита творча молодь. Ви називаєте там низку імен, в першому томі шеститомника. Я Вам нагадаю, кого Ви називаєте, щоб запитати: хто був найближчим до Вас? Я так думаю, що Симоненко. Отже, Василь Симоненко, Тамара Коломієць, Микола Сом, Станіслав Тельнюк, Василь Діденко, Василь Захарченко, Борис Мар’ян, це з Молдови, так? І хто найближчим був?

Б.О. Найближче до мене був, можливо, поки не заарештували, Борис Мар’ян. І Вася Симоненко, він на курс старший, але ми разом робили радіо університетське. То я його дуже добре знав. Вася Діденко. Та всі… Там і Стас Тельнюк – це молодший.

Н.К. На літстудії зустрічалися?

Б.О. Так, була літстудія.

Н.К. А хто керував тоді?

Б.О. Керував Юрій Михайлович Мушкетик. Він запрошував на студію гостей, був тоді аспірантом. Дякуючи йому, ми з багатьма письменниками познайомилися. Він такий був чоловік. Так що росли там, на студії, сідали, читали, критикували один одного…

Н.К. Борисе Іллічу, у Вас є кілька віршів, присвячених саме Василеві Симоненку. І навіть є твір, поема, чи, як назвати, «Віч-на-віч», де мені здається, що саме він герой Ваших творів. І в поемі «Дорога»…

Б.О. Можна й так сказати.

Н.К. Ви з Полтавщини разом, багато спільного…

Б.О. Так, і Васю я ж знав, ми жили в одному гуртожитку, і ходили на одну студію. Потім він трошки раніше припинив навчання. З четвертого курсу він пішов уже працювать. По-моєму, у черкаську газету. І докінчував вже як заочник. А ми ще тягли лямку.

Н.К. Ви починали як журналіст, і можливо, це була Ваша перша любов...

Б.О. Та безперечно, я кар’єрний журналіст. Я пройшов усі щаблі від працівника «Молоді України». …Там я виріс до заввідділу «Література, мистецтво і хвейлєтон». А потім я пішов до «Зміни» як літпрацівник. Потім мене назад забрав (бо ми в одному коридорі були) Мушкетик у «Дніпро». Я там був заввідділом прози, «как ні странно». Це такі гори перечитував! А Володя Коломієць завпоезією.

Н.К. А збірка нарисів «За північним Дінцем» 1959 року – це було відрядження ще у «Молоді України»?

Б.О. Це ще було відрядження «Молоді України» на будівництво Сіверсько-Донецького хімкомбінату.

Н.К. Скажіть, можна говорити, що журналізм став навіть складовою Вашого стилю? Маю на увазі точність деталей, гостру актуальність…

Б.О. З боку видніше...(усміхається).

Н.К. Правдивість, прямодушність, сміливість в оцінках…

Б.О. Було, попадало, нормально. В «плотних слоях атмосфери» працював, де горять обшивки кораблів навіть...

Н.К. Захоплює те, що і в 90-ті, 2000-ні роки Ви залишились таким самим. Ви в таких «плотних слоях» виступаєте…

Б.О. Та вже пізно мінятись…

Н.К. Не боїтеся цензури, яка тоді була і тепер?

Б.О. Остерігаємося, намагаємося обійти її, але щоб боятись, то ні. Як був редактором півтора року журналу «Зміна», головним редактором, одержав вісім доган. Що не номер, то догана. Приходив до нас цензор і говорив: «Так, Борис Ілліч, єсть свіжий нєбольшой ограніченіц» (сміється). І читав нам. Ми, конєшно, каялися і клялись, шо нікогда не допустим і допускали.

Н.К. Журналізм – це добре, але ж поезія має свої переваги, саме тому, що це інакомовлення, багатозначність, це метафора, про все можна сказати значно глибше, тонше… Ви автор десь півсотні поетичних збірок…

Б.О. Та напевно так. Які вони, чорт його знає (сміється).

Н.К. І кожна з книжок – певний етап. Я взялася за вашу лірику і бачу, що кожна збірка – це рух, нова сходинка. Але й серед них є знакові. На мій погляд, «Відлуння» – надзвичайно цікава збірка.

Б.О. Так, вона викликала якийсь інтерес…

Н.К. Ну, потім «Гора», «Заклинання вогню», це сімдесяті роки, далі – «У дзеркалі слова», «Трубить Трубіж» – це вже вісімдесяті, дев’яності. «Таємна вечеря» потрясаюча, це якийсь шедевр, можна говорити – знак. Знакові це збірки і морально-етичною проблематикою, і естетичними якостями, що надзвичайно важливо. Все-таки це мистецтво слова – поетичне мистецтво. Щодо збірки «Відлуння», то вона знаменита такими віршами, як «Мій борг»: «Я тим уже боржник, що українець зроду». Це стало афоризмом!

Б.О. Так, підкидали там з приводу цього. Я говорю: «Та ні, я українець все-таки, «в чом дєло вопрос», як говорять в Одесі.

Н.К. «Стою на землі», потрясаючий вірш… Ця форма, таких летючих катренів, згодом зазвучала у Ліни Костенко… У Вас: «мама, егей, чуєш мене», такі рядки, які східцями розгортаються... Також «Біла мелодія» («Глянув: лелечко, лілії!») – розкішна; «Золоті ворота»… «Притча про ноги» – це вже почалась сатира, блискуча, глибока, смілива сатира. «Балада про середину», «Ніч масок» – цей унікальний твір…

Б.О. До нього чіплялися: «Кого і шо ви імєлі ввіду?»

Н.К. Запам’ятався вірш «Золоті ворота». Взагалі цей топос, місце, знайоме, близьке кожному киянину. Але мене вразив принцип поетичної будови – музичне котрапунктне розгортання двох протилежних мотивів. З одного боку, під Золотими воротами – сонячний день, з іншого – рота за ротою, тобто, одна з атак, битва за Київ. Це справляє велике враження, тому що якраз тут немає публіцистики, а є мистецтво. Як виник такий задум? Ви свідомо користуєтесь, скажімо, якимись засобами музичного мистецтва?

Б.О. Я дитя війни, то для мене це тема дорогá, по-суті, сама по собі. Ми потрапили з матір’ю… коли вже батько пішов туди, у райцентр, сказав, що повернусь. Це й досі повертається. Лежить під Харковом. А ми з матір’ю лишилися. Й остання автоколона військова їхала, і ми в неї впросилися з матір’ю. Мати каже: «Ну дурна, ну хай би я їхала, а чого ж тебе брати з собою?». Потім по цій колоні бомбардували, накривали перехресним вогнем.

В районі Чутово ми потрапили в оточення і, як зараз, пам’ятаю: ранок, танк німецький так аж присів, і офіцер білою хусточкою махає, каже: «Не нада стрєлять, капут рус! Ви оточені!» А з цієї автоколони прийшли, тройка збіглася, – командир, видно, комісар і ще хтось. Підняли руки, ну, і вони так пройшли. Гвинтівки, трьохлінійки, які ото були у деяких шохверів з примкнутим штиком, ногою так відкинули. А нас не помітили. Уже почали вести, й один останній німець, я б його й зараз впізнав, здоровий, в синьому комбінезоні і синій пілотці, показує командиру, що он там сидять. Попереду два німці і йде ззаду з пістолетом. І так рвонув, а мати була (ми ж із Тернопільщини) в так званому польському костюмі – темно-синій жакет і спідниця. І така ще… – «О, комісар! – «Та Боже…(хреститься, сміється)». А я був білявий, німецький тип, він мені зробив вихор такий, класно! – вверх показав і відпустив. І як вийшли ми з ліска цього, де нас взяли в полон в районі Чутово, побачили поле і вибиту кавалерію нашу. Наш лежить на коні, кінь на ньому… І ходе німець, показує: вперед, вперед, не треба зупиняться. І трохи далі вийшли – цвинтар німецький, як, видно, бій був. Акуратно хрестики і каски. Отак пройшли, заходимо до якоїсь баби. Баба білить хату. Ми вже побували в боях і в полоні, а німців там ще нема. Мати каже: «Ну що ж ви ото, тьотю, робите?» «Е, мій паразіт, цей безбожник пішов на війну, а я дістала ікони, бо німці люблять богів і чистоту!» «Ну, – каже мати, – вони вам дадуть чистоти, уже знаємо. То можна у вас залишитись?» – «А, лишайтесь». Увечері довга машина така підійшла, і німці сидять один до одного. Вискочили. Біле όколо, оце як зараз бачу. Один німець забиває крюк і свинячу тушу – так бабах! Кров! Мати каже: – «Ну шо?». – «О Боже!». Так що ми там посиділи з тиждень. Німці поставили гармату далекобійну. В матері до шістдесятих років дзвеніло у вухові. Оце постріляють, потім поїдять акуратно, по-німецьки (сміється). Поки не підпалили жито, і тоді вже… То ми пішли додому. Це більше ста кілометрів. Як ми живі дійшли – чорт його зна. Приходим – баба Химка: «Боже, а ми вас уже поховали!». – «Ну і шо тут?» – мати. – «Нічого. Комендант. Такий красівий. Весь у чорному. І Галька ота наша, зараза, вже з ним у бричці їздить». «Мамо, я знаю вашу язицюру, ми ледве вийшли з-під смерті… Шоб ви нікому нічого!» Та: «А шо я таке сказала?!». І тут на другий день – два німці – офіцер і денщик: «Млеко-яйка?». Баба широкий хрест: «Нема нічого, діти». А цей денщик уже натренований, у мисника отак уууть, і – яйце. «А це шо?», – каже. «Їй-бо не бачила. Та бери, шоб ти вдавився!» Той кладе яйце, потім бабу і стеком! А вона: «Ой Боже ж мій!». Мати сидить ні жива, ні мертва. Вийшла: «Мамо, ми йдемо од вас. Через ваш язик ми пройшли через пекло. Хто вас просив казати: «Шоб ти вдавився!». Ви шо не знаєте, шо воно по-нашому»... «Хіба ж я думала, шо вони по-нашому знають?!» Ох, а народ безсмертний у нас!

Н.К. Народ пережив страшну війну. Будь вона проклята!

Усе ж хочу повернутися до Вашої творчості. Наприклад, до жанрових, родових особливостей Вашої лірики. Дивовижне багатоманіття жанрів. Тут і пісня, і балада, і сатира, і навіть ода, ну звісно, поема, ліричний монолог і так далі. І притча. З приводу притчі дуже багато писали про те, що це вплив художньої прози. Але, здається, забувають про те, що притча – це один з найпоширеніших жанрів християнсько-біблійної літератури. І не тільки християнської. Можливо, Ви щось скажете про ці біблійні мотиви, надзвичайно глибокі. Це мова універсалій, мова символів…

Б.О. Цей верхній шар прикриває основний задум. Набір там мовний релігійний, а за ним ховається нормальний текст, який так не можна витягти напряму, бо зразу скажуть: «Куди він пішов? Не в той бік!»

Н.К. Щодо поеми «Трубить Трубіж», бо це сьогодні ключовий Ваш твір, хотілося б дещо попитать Вас. Я вважаю, що Ви знайшли надзвичайно глибокий, місткий образ. Це і метафора, і символ. Тут синтезувалися і літописні історичні якісь елементи, і біблійні також.

Б.О. Це справді Трубіж. Ми там були. Там стояв фронт. Народу загинуло багато. Оце так якось навіяло, ну а то вже розробка…

Н.К. Розробка надзвичайно цікава…Я хочу запитать Вас: як все таки Ви вмієте передбачати події? Маєте такий якийсь дар… Михайлина Хомівна Коцюбинська писала про Шевченка, що це дар ясновидця, чи як?

Б.О. (сміється)

Н.К. Задовго до обох майданів – 2004-го і 2013-2014-го – Ви відчули, що насувається якась катастрофічна загроза, яка може призвести до руйнування держави…

Б.О. Абсолютно, так воно і замислювалось тими, хто це робив.

Н.К. Герої поеми – це ошуканий народ, а з іншого боку – провидці, як Ви їх називаєте – «Два гетьмани Єдиної Вкраїни» – Богдан Хмельницький і Тарас Шевченко, які готові піднести меч на захист людей. Тут є вражаючі слова, що саме в момент проголошення незалежності, в оту саму хвилину: «Новий хазяїн світового чину / Твій рід і люд наївний мов курей / Заманить вміло в імпортну торбину / і Україну нарече Юкрейн». Коли то писалось? Двадцять років тому, а наскільки це реалізувалося, знаєте, один до одного, що не можна не вражатись, наскільки Ви вмієте побачити, передбачити…

Б.О. Є формула: «Это будет, ибо это уже было».

Н.К. Можете розшифрувати?

Б.О. По циклу йде розвиток історії. Як і людина по циклу запрограмована. І нічого людина не навчиться. Не вчиться нічого.

Н.К. А як же спіраль? Коли розривається коло і йде далі новий цикл, не повторюється один і той самий?

Б.О. Але в основі спіралі лежить коло.

Н.К. Це я пам’ятаю по збірці «Коло». Там з цією філософською проблемою Ви дуже цікаво розбиралися…

Б.О. Людська природа, натура, її хапальний рефлекс, який лишився од звірячого того. Ми ж звірі, зверху прикриті, тонким, тонюсіньким шаром цивілізованості. І при першому зсуві тріскається, й інстинкти звірячого вискакують. Хто там може контролювать себе, то так, а людина є людина. Потім так само і на фронті або цих розгонах майданів – убивають, а потім – стоп, когось я вбив. Це страшне діло. Це братовбивча війна, провокована третіми.

Н.К. Борисе Іллічу, щодо Вашої громадської роботи, з 1987-го року, майже тридцять років, Ви голова правління Українського фонду культури...

Б.О. Так (посмішка).

Н.К. Боже, тут треба, мабуть, писати якийсь окремий труд, епохальний, щоб розкрити все, скільки Ви для людей на громадських засадах зробили!

Б.О. На громадських засадах, я не одержую грошей як нєкоториє. Багатенько ми зробили, скажем одверто. Це ціла епоха. Ми ж перші витягли ці концерти, витягли хор, церковний півчий.

Н.К. Це, слава Богу, що усі ці роки був Фонд культури, коли культура була загнана в болото, а Ви хоч трохи її підтримали, щоб вона не втопилась-таки. Борисе Іллічу, а щодо комітету по Шевченківських преміях, то не вдалося через усі ці події, через війну, відзначити двохсотліття поета?

Б.О. Не вдалося, по-суті. Ми щось там крутили. Оце мені нав’язали цей Комітет по преміях шевченківських. Всі хочуть премії, а Олійник їм не дає. А їх же двадцять п’ять гавриків. Ти проконтролюєш, як він голосує? Клянуться, що все прекрасно. Відкриваються бюлетені – двадцять три проти, два – за. Все. Але більш-менш ми тягли і гідно.

Н.К. Ну я ще хочу запитати: те, що мене вразило – бігборд, де Шевченка виставили у натівському камуфляжі. От кілька таких я побачила – мене це пронизало. Наскільки це не відповідає ні духу творчості поета, нічому.

Б.О. Це ж спекулянти.

Н.К. Спекулянти, спекулюють на іменах найдорожчих, сокровенних. Здається, що хтось спеціально розпалює ненависть.

Б.О. Це абсолютно. Ми ж однієї віри й кореня. Ми незалежні й так далі, але чого ж одне від одного тікати. Світ гуртується, а тут... У мене в дев’яностих роках була така брошура «Хто нами править?». Там я це все порозказував. Чого мене так і люблять (сміється).

Н.К. Ну, і нарешті кілька слів про публіцистику. Про цю потрясаючу Вашу книгу «Відступник, або два роки в Кремлі», чи в російському варіанті «И увидел я другого зверя». Як сьогодні Ви оцінюєте цю книгу? Вона не втратила актуальності?

Б.О. По-моєму, ні. Навпаки, утвердилась. Цей чоловік був підсунутий. Він амбітний був. Вони зіграли на його амбіціях. Раїса Максимівна – та хоч була більш спокійна, і вона через нього ото й згоріла. І вона переживала як жінка. А він так намагався послати мене в гарячі точки, щоб торохнули. Ну, я йому великодушно прощаю, тому що неважне в нього здоров’я. Ми як православні не можемо бажати зла. Хай йому дає Бог здоров’я. Але те, що вони підписали із Рейганом на кораблях, здачу, по-суті, підписали, і таке було море – розкидало ці кораблі… Природа була проти. А так він дядько недалекий, по суті. Кар’єрист просто такий. Кар’єру в основу поклав, а там плювать на всі ті народи ……

Н.К. В кінці цієї книги Ви висловлюєте оптимістичну таку впевненість, що ми здолаємо і цю руїну.

Б.О. Здолаємо і цю руїну, тому що так дуже пафосно звикли ми говорити про народ, а все-таки в людині живе надія на майбутнє. І вона хоче кращого.

Н.К. Дякую! Творчої Вам наснаги, добра і здоров’я!

(Записав Василь Соловій, аспірант)

Категорія: COLLEGIUM 25/2016

Шалагинов Б.Б. • НОВАЯ МОЛОДЁЖНАЯ ЭСТЕТИКА, ИЛИ О ВОСПИТАНИИ ЧУВСТВ В ЭПОХУ ПОСТМОДЕРН

Опубліковано: 25 березня 2016

Друк E-mail

Молодёжь впервые стала специальной темой для философов на рубеже XVIII-XIX вв. В то время Европа в политическом и культурном отношении переживала ситуацию не менее отчаянную, нежели в наши дни. Французская революция и её драматические последствия привели к хаотическому перемещению человеческих масс, обвалу финансовых систем, дерзкому соперничеству политических сил, взаимной национальной розни.

Кризис поразил также и искусство. По свидетельству современника, немецкого литературного критика и философа Фридриха Шлегеля, «искусство потеряно, потому что толпы не столько диких, сколько ложно воспитанных людей готовы наполнить своё воображение всем, что только странно и ново, чтобы лишь чем-нибудь заполнить бесконечную пустоту своей души и хоть на несколько мгновений избежать невыносимой тяготы своего существования (…) Авантюрные или ребяческие образы имеют целью будить увядшие вожделения, щекотать притупившиеся чувства и льстить грубым желаниям».

Процесс перемешивания сословий и классов не прошёл бесследно и для публики: «Вкус всё более притупляется от приевшихся раздражителей, стремится к раздражителям ещё более сильным и острым, и уже переходит к пикантному и потрясающему (…). Господствуют пошлость – скудная пища бессильного вкуса, и, как последняя конвульсия отмирающего вкуса – шокирующее, то есть авантюрное, отвратительное и ужасное»¹.

Основную надежду на обновление искусства процитированный нами критик возлагал на молодёжь. Более того, по его мнению, главное место в обществе должно отныне принадлежать молодому поколению, его взглядам, вкусам, решениям и креативной энергии. Через полстолетия мысль классика принял Фридрих Ницше, переведя её на язык своих категорий: «воля к жизни», «воля к силе», «воля к творчеству»... Но с важным отличием: буржуазия конца ХІХ века уже не была способна ни к какой духовной жизни. «Бравый» Фигаро безнадёжно одряхлел физически и морально. Единственная надежда – уже на новое молодое поколение.

На первый взгляд, Ницше даёт юности индульгенцию на право ничем не ограниченного самопроявления: «Наивернейшим показателем более прочного здоровья этой молодёжи должно служить именно то, что она для обозначения истинной своей сущности не нуждается в обиходной валюте газетных понятий и партийных терминов, а только в каждую удачную минуту своей жизни сознаёт в себе действие живущей в ней боевой отборочной и рассасывающей силы и всегда повышенного чувства жизни». Однако тут же выдвигает перед ней историческую обязанность «идти в авангарде более счастливого и более прекрасного образования и человечности, не получая от этого грядущего счастья и красоты ничего, кроме многообещающего предчувствия»! ²

Задача нашей статьи – бросить беглый взгляд на молодёжь современной Европы и посмотреть, как ответила она на ожидания того, кто более чем когда-либо связывал именно с ней свои надежды на обновление европейской культуры, на избавление её от мещанского скудоумия и буржуазного высокомерия к истинным духовным ценностям. Мы остановимся на трёх доминантах в жизни молодёжи ХХІ века. Это литература, музыка и компьютер.

Модернистический проект немецких романтиков

Ф. Шлегель, автор процитированных выше пронзительных строк, был одним из тех исторических энтузиастов, которые, раз уверовав в высокую идею, немедленно были готовы начать на её основе переделывать весь мир. В ответ на моральный, духовный и эстетический упадок в Европе немецкие романтики, и в первых рядах Ф. Шлегель, взялись за разработку проекта интеллектуального переустройства мира, главная идея которого заключалась в самоусовершенствовании личности путём постоянной и напряжённой работы над собой. Ещё одним аналитиком «Первого кризиса модерна» (как мы его именуем) был Фридрих Шиллер, выразивший полное неверие в способность государства поддержать индивидуальные стремления личности к самосовершенствованию. Свои главные надежды он возложил на искусство и философию. Индивидуализм Шиллера был поддержан рядом философов, в частности, И. Г. Фихте, писавшим, что «никто более философа не далёк от той иллюзии, будто его эпоха подвинется вперёд в весьма заметной степени именно благодаря его стремлениям. Всякий, кому Бог дал на это силы, конечно, должен всецело напрягать их к этой цели ради самого себя и ради того, чтобы закрепить в потоке времени то место, которое ему предназначено»³.

Через полвека идеи немецкого модернистического проекта были развиты Карлом Марксом в теорию усовершенствования общества. Следующий, ХХ век как раз и стал периодом реального конструирования новых форм общественного существования. За основу, как в России, так и в Германии, брались идеи всё той же немецкой классической философии, только разных её этапов.

Нельзя сказать, что и предыдущий, XIX век был в Европе временем одних только социальных утопий и теоретических поисков. Получившей политическую власть буржуазии с первых же её шагов активно оппонировал «модернистический проект», особенно в лице социализма, неуклонно превращавшегося тогда «из утопии в науку» и далее – в общественную практику. В то время, как в России и Украине ещё только вчитывались в Канта, Шеллинга и Гегеля, в парламентах Англии, Франции и Германии уже заседали фракции социалистов, активно добивавшиеся введения законов в поддержку малоимущих и угнетённых. Современная европейская буржуазия выросла под недрёманым оком социалистов и привыкла считаться с требованиями этой уже тогда окрепнувшей общественной силы. Так возникла знаменитая европейская демократия и правовая защищённость, вызывающая особенно в наши дни столько зависти и вожделения у народов, оказавшихся исторически на обочине европейского развития.

Наряду с постоянными и во многом успешными политическими наступлениями на буржуазию, мы наблюдаем в XIX в. и необычайную активность немецкой романтической утопии, критикующей её со своих, философско-эстетических позиций. В этом ряду мы называем два главных имени – Рихарда Вагнера и Фридриха Ницше. Если первый не остался в стороне от политической борьбы и даже изобразил бесчеловечную власть золота и капиталистическую эксплуатацию в опере «Золото Рейна» (согласно его же автокомментариям), то Ницше углубился в психологическую антропологию буржуазного класса, чтобы беспощадной кистью нарисовать его портрет: это декадент и упадочник; филистер и обыватель; недовольный всем мировым порядком нытик; далёкий от реальности книжный червь; педант, исповедующий мелочную мораль; законопослушный чиновник; отупевший от учения выпускник гимназии; отупевший от непослушных учеников учитель; увядшее и слабое тело, утомлённая и бездеятельная душа.

В отличие от философов ХХ века, Ницше критикует не человека вообще (как З. Фрейд), не саму идею человеческого существования (как Ж.-П. Сартр), не ограниченность человеческого разума (как Ж. Делёз), а вполне конкретные исторические черты общества, а именно – буржуазную психологию, буржуазную бездуховность, буржуазный эстетический вкус. Мысль его устремлена в «светлое будущее» (выражение немецкого романтика начала XIX в. Ф. Шлейермахера). Европеец уже не в состоянии оптимально реализовывать возможности человеческой природы, поскольку утратил волю к кардинальному обновлению жизни, волю к самой жизненной силе («Wille zur Macht»)⁴. Жизнь превратилась для него в механическую привычку. Европейская культура попала в состояние, которое философ назвал (вслед за базельским профессором античности Якобом Бургхардом) упадком – «декадансом». Декаданс выражает себя через «филистерство»⁵ (мещанство), в основе которого – бессознательное стремление к душевному комфорту и бездеятельности. Девиз филистера: «Больше не дóлжно искать!» Но хуже, когда филистерство выдвигает своё собственное жизнеобъяснение – философию абсурда: «Вместо того, чтобы сказать: “Я сам ни на что больше не способен”, лживая мораль в устах декадента заявляет: “Ничто не имеет ценности, а сама жизнь больше ничего не стоит!”».

Эстетический интеллект тоже начал плести свои причудливые гирлянды, которые уже довольно трудно увязать с самой жизнью. Вместо «игры природных сил», в результате которых возникают новые оригинальные формы жизни, распространились «игры в бисер» (по меткому выражению Г. Гессе).

Многое сближает трёх «пассионариев» XIX века – Маркса, Ницше и Ленина – как выучеников немецкой классической философии. В центре их критики были духовный упадок буржуазии и утрата ею креативной роли в культуре; оторванность от жизни, трусливость и беспринципность интеллигенции; искусственность и вычурность эстетических поисков; засилье мещанства, которое всё настойчивей стало претендовать на своё «собственное слово» в культуре; наконец, религия. Даже ницшевское «Бог умер!» прозвучало как прямая перифраза марксовой критики религии. Но если Ницше своей «переоценкой ценностей» («нигилизмом») лишь зафиксировал Второй кризис модерна, а вместе с тем в определённой степени и кризис романтического проекта создания новой интеллектуальной расы, то Маркс и Ленин, также разделяя опасность кризиса, предлагали свои пути его преодоления.

В следующем, ХХ-м веке модернистический проект немецких романтиков на несколько десятилетий (вплоть до конца Второй мировой войны), казалось бы, обрёл второе дыхание. Новые возможности человеческой природы в новых условиях исследовали преемники классического проекта, среди которых были Томас Манн, Генрих Манн, Бертольд Брехт, Герхард Гауптман, Лион Фейхтвангер, Стефан Цвейг, Анна Зегерс, Герман Гессе, Бернард Шоу, Джон Голсуорси, Герберт Уэллс, Ромен Роллан, Анатоль Франс, Максим Горький, Михаил Шолохов, Карел Чапек, Ярослав Гашек. Важно, что все они прошли через ницшеанство или марксизм. В их произведениях мы находим критику буржуазии, утратившей свою революционность, духовную креативность и вообще «волю к жизни»; разработку путей социального преодоления кризиса вплоть до переустройства самого общества; образы и ситуации духовной активности, внутреннего напряжения, постоянного «преодоления» в традициях Гёте, Фихте, Вагнера, Ницше... Эти писатели выражали веру в возрождение «должного («подлинного») бытия» и скептически изображали тот «минимум голого бытия», который, по словам К. Ясперса, составлял жизненные цели и психологические возможности буржуазии начала ХХ века.

Классический идеал умер!

После Второй мировой войны стали явными признаки Третьего и, как оказалось, окончательного кризиса эпохи Модерн, а вместе с ним и всего романтического проекта спасения духовных ценностей европейской цивилизации.

Казалось бы, после Нюрнберга политическая справедливость восторжествовала, а демократические ценности были вновь защищены. Однако очень быстро эпоха восстановления разрушенной Европы продемонстрировала новые способы добывания чистогана, ещё более отвратительные и циничные, чем ранее. Усиливается цензура и борьба с инакомыслием («маккартизм» в США). Европейский обыватель был шокирован беззастенчивым соперничеством новых политических сил, стремившихся захватить каждая свою нишу в послевоенном «новом порядке». Психологического напряжения добавила и антисоветская истерия. Всё это совпало с уходом из жизни названного нами эстетического поколения, воплощавшего истинное свободомыслие и оптимистический взгляд на историю. Прибавим разочарование в традиционных духовных ценностях, когда в ходе пережитых военнных событий главные европейские нации показали «своё истинное лицо». Мыслящие люди были охвачены чувством метафизической вины и одиночества в мире, утратившем свою системность и гармоничность.

Так возникла философия экзистенциализма, провозгласившая персональное бытие сугубо личным делом каждого, кто заброшен в этот мир. Отбрасываются вместе с ценностями и такие мощные опоры классического прошлого, как религия («Бог умер!»), духовная сила человеческой общности (вспомним скепсис хэмингуэевского «Иметь и не иметь»), государство (ещё раз после шиллеровской резиньянции всё в той же Германии), искусство, которое утратило свою органическую связь с народом и превратилось в «декоративную культуру» (Ницше) либо в коммерцию. Классические ценности с ораторских возвышений переместились на университетские кафедры, где они уже никого не тревожили, если не тревожили их. Культура всё более превращалась из ценностей в «стоимости», а образованность – в тривиальные «ящики для памяти», о чём предостерегал Ницше.

Показательно, что, начиная с 1950-х годов, стало быстро расти количество «искателей высшей мудрости», разочарованных в европейских ценностях и бегущих от них в холодную и солнечную тишину буддистского Тибета, в безлюдье африканских прерий, в экзотику мусульманского Востока или мистической Индии. Знаменитый гуманист ХХ века Альберт Швейцер, обличитель буржуазной культуры, теолог, философ, востоковед, музыковед, органист и врач, приезжает в Стокгольм для получения Нобелевской премии из глухой деревни Ламбарене в тропической Африке, чтобы тут же уехать обратно. Дэвид Селинджер, покинув США ради Востока, демонстрирует презрительное равнодушие к своей славе на обоих «цивилизованных» континентах… Многие из тех, кто покинул лоно европейской цивилизации, чтобы на Востоке ощутить своё участие в «подлинной» жизни, могли бы подписаться под словами Германа Гессе в «Степном волке»: «Я не верю в нашу науку, в нашу политику, в наш образ мышления, в то, как мы верим и развлекаемся, я не разделяю ни одного идеала нашего времени. Но в то же время… я верю в тысячелетние законы человечества, и я верю, что они спокойно переживут сумятицу нашего времени». Именно на Востоке эти «тысячелетние законы», по их мнению, как раз и могли сохраниться в нетленном виде и неизвращённой форме.

Сближение Запада и Востока являлось закономерным шагом в историческом процессе глобализации. Особенно ярко выразили этот процесс на рубеже XVIII-XIX вв. в своих произведениях В. Гёте, Г. Фихте, Ф. Шлегель, Новалис, Дж. Г. Байрон, А. Шопенгауэр, затем – С. Киркегор, В. Гюго, Р. Эмерсон, Г. Торо, Л. Толстой, из композиторов Г. Малер, а в ХХ в. – Г. Гессе, Т. Манн, Дж. Сантаяна, А. Камю, Ж.-П. Сартр, М. Хайдеггер, О. Мессиен… Однако, если эти мыслители руководствовались желанием обогатить европейскую культуру, расширить её духовный спектр и возможности межнационального понимания, то массовое тяготение к Востоку во второй половине ХХ в. всё более превращалось в «эскейпизм», что свидетельствовало о разочаровании в европейских ценностях. А значит и о развале «западно-восточного синтеза», столь поспособствовавшего формированию европейской неповторимости.

Так умирали классические идеалы красоты, морали, гражданственности. Так заканчивалась эпоха Модерн.

На смену ей приходила другая эпоха – послеклассическая, «постмодерная». «Постмодерные» философы под туманные мантры об «усложнении мира» решительно отказывались от идеи самоусовершенствования человека и тем более какого бы то ни было переустройства общества. Многие классические ценности были объявлены «большим нарративом» (Ф. Лиотар) и сброшены с корабля современности. Либо на них распространялось понятие «симулякра»⁶ – перешедшего по эстафете из экзистенциализма «ничто», только облачённого в «предметную» форму. По сути, это такой вид убеждения, которое невозможно по непрерывной логической цепочке привести к своей непротиворечивой основе, поскольку в запутанном многоэтапном процессе «снятия» была намеренно допущена ошибка, выявить которую обывательский разум не в состоянии. Это относится к современным толкованиям таких смыслообразующих понятий, как «демократия», «ценности», «мораль», «истина», «свобода» и др.

Искусство, литература потеряли своё общенародное значение и превратились в вымученный за письменным столом плод усилий партикулярного автора, интересный узкому кругу ценителей, либо в очередой клон коммерчески успешного образца. Для того, чтобы привлечь внимание публики (которая из «почтеннейшей» в XVIII в. превратилась во «всё хавающий пипл»), неизменно повторяются приёмы, описанные в своё время ещё Ф. Шлегелем: «(Это) низкое искусство, не знающее иной привлекательности, кроме бьющей через край вульгарности и грубой страсти».

Молодёжь перед выбором: «ценности» прошлого vs «симулякры» настоящего

Напомним, что процитированные выше строки были написаны более двухсот лет тому назад критиком, построившим все свои идеи обновления культуры на борьбе с вульгарными, обывательскими вкусами. Но существовало важное отличие: обыватель начала ХІХ в. был уже не молодым человеком с «увядшими вожделениями» и «притупившимися чувствами». Именно тогда началась борьба всего молодого и прогрессивного со старым и консервативным⁷. Парадокс же спора наших дней заключается в том, что сторонники истинных ценностей, как оказалось, защищают прошлое, а представляющая настоящее молодёжь отдаёт предпочтение симулякрам. Прошлое и современное, зрелость и молодость поменялись местами. Современного обывателя легче найти не между представителями «уходящего прошлого», а как раз среди молодёжи! Как такое могло произойти?

На рубеже ХХ-ХХІ мы наблюдаем бурное развитие рынка, ориентированного на всё молодёжное и постепенно охватывающего всё подростковое, и даже более ранний возраст. Мода на молодость включает одежду и обувь, причёски, гаджеты, видеофильмы и музыкальные диски, компьютерную продукцию, в частности игры…

В своих жизненных планах подростки массово ориентируются на максимальное использование собственного «гендерного» и «возрастного» ресурса. Девочки довольно рано начинают рассматривать своё тело как ключевой ресурс счастливого будущего. Распространяется канон «истинной» женской (точнее даже – девичьей) привлекательности, составляющими элементами которой становятся не только соответствующая внешность, но и умение «конвертировать» её в материальную выгоду. Культ «изысканного эроса» как составляющая часть успешного «образа жизни», навязывается и так называемой «женским романом». Взрослая женщина всё чаще стремится внешне выглядеть не как зрелая дама, а как молоденькая наивная девушка. Юноши довольно рано начинают воспринимать противоположный пол как предмет сексуальных утех и «мерило» материальных и карьерных успехов.

Постмодерная индустрия не просто откликается на эти новые запросы; правильней было бы утверждать, что она их активно формирует, и уже не «отчуждённо» (К. Маркс), как в предыдущие столетия, а путём включения в широкий рынок спроса, специально создаваемый с этой целью.

Так, мощным стимулом развития рыночного спроса для молодёжи стала ещё с 1960-х годов сексуальная жизнь, поэтому промышленное лобби старается придумывать всё новые и новые интересы и потребности, связанные с открытым Зигмундом Фрейдом «принципом удовольствия». Большую прибыль начинает давать всё, что связано с гей-лесбианскими сообществами. Укажем также на невиданный расцвет пластической и трансгендерной хирургии, заявляющей своё весомое слово в формировании «взрослой» моды и распространяющей своё влияние даже на детство⁸. «Транссексуалы» фигурируют в детских фильмах в качестве жизненной и эстетической нормы⁹. В этих условиях роль школьного педагога и культурных родителей отодвигается далеко на задний план перед телевизионным «гуру» и рекламой.

Так воспитывается человек эпохи Постмодерн, молодой обыватель.

В 1980-е годы мы наблюдаем на Западе принципиальное обновление детской литературы, возрастание общественного интереса к ней, успешное развитие коммерческой ветки на её основе, появление сверхгромких бестселлеров. Ребёнок становится прибыльной мишенью книжного рынка.

На рубеже ХХ-ХХІ вв. наиболее существенно повлияли на радикальное обновление подростковых и юношеских интересов в русле постмодернизма такие произведения, как романы Дж. Р. Р. Толкина, киносериал «Звёздные войны» и многотомная история Гарри Поттера. Последнее произведение было задумано специально для переориентации эстетических вкусов будущего поколения «эпохи неограниченного потребления» в Европе и США. Книги этой «серии» выходили на протяжение 15 лет. Именно столько необходимо, чтобы целое поколение детей повзрослело, стало родителями и было готово прививать своим маленьким детям абсолютно новые вкусы. Как только «демографический вопрос» был решён, необходимость в продолжении литературного сериала (9 томов) отпала. Можно оставить в стороне вопрос о настоящем авторе (или авторах) сериала; однако нет сомнений в том, что это был тщательно продуманный долговременный коммерционно-идеологический проект.

Талантливые произведения скандинависта Толкина положили начало целому жанровому направлению «фэнтези», многотомность которых тоже предполагала цель удерживать продолжительное время внимание подростков и формировать их эстетические вкусы в новом направлении¹⁰.

После названных трёх художественных «хитов» вкусы подростков и молодёжи существенно изменились. В частности, за минувшие два десятилетия европейский подросток потерял интерес к литературе гражданского и патриотического содержания. Отошла далеко на задний план тема подготовки ребёнка к социально активной жизни, к социальному творчеству. Значительно снизился интерес к жизни реального общества.

А свобода рассматривалась уже не как понятие коллективное, в частности, социально и экономическое, не как свобода от манипуляции сознанием и свобода выражения мнения, а только как свобода партикулярного индивида удовлетворять собственные прагматические потребности, да ещё как свобода выбирать «свой» вариант истины¹¹.

Подростки перестали читать произведения, которые рассказывают о жизни социально обездоленных или политически угнетённых слоёв населения и целых народов, об их борьбе за социальную справедливость, которые пробуждают горячее сочувствие к ним («Хижина дяди Тома», «Отверженные», «Овод», «Мартин Иден», «Дети подземелья»…).

Вместо этого появилась целая плеяда героев-волшебников и защитников, вступающих в поединок с такими же самыми волшебниками, только «злыми», и успешно побеждавших их. Социальные конфликты уступали место конфликтам сказочно-волшебным, где отверженным и обездоленным оставалось только пассивно ждать. Но воспитанный на «классике» читатель не понимал, как можно сочувствовать этим абсолютно заурядным людям – фактически обывателям с неопределёнными жизненными интересами, узким кругозором и вялыми либо просто истерическими эмоциями?

Новая детская литература уже не раскрывает мир в его исторических измерениях. Подросток воспринимает в виде придуманных, мифологизированных, демонизированных масок реальных исторических лиц, присутствующих в школьных программах по истории и литературе, среди них и тех, кому общество обязано своими ценностями и правами. Понятно, что в обществе с амальгамоподобной национальной и социальной структурой не может быть для всех одинакового интереса к биографиям национальных лидеров и духовных вождей. Поскольку человек современной потребительской цивилизации живёт в мире доступных за деньги вещей и услуг, то и «исторический» мир предстаёт перед молодым читателем как мир экзотического «реквизита», не исторической правдой привлекающий и не тяжким переплетением человеческих судеб волнующий, а лишь манящий и утомляющий, как обильная россыпь товаров на полках гипермаркета игрушек.

Всё сказанное касается мира высоких чувств, прежде всего любви, которое в современных фэнтези изображается лишь как своеобразная эстетическая разновидность сексуальности, вариант увлекательного сексуального «имиджа» или эротического приключения. Свою роль сыграла тут знаменитая кукла Барби. Вот уже несколько десятилетий воплощает она для подростка мечту об «идеальной женственности», представленную в готовом «комплекте»: одежда, внешний вид, тип красоты, обстановка, жизненные планы… А со временем появился ещё идеальный «бой-френд» Кен, а также ещё одна крохотная кукла – ребёнок, которого Барби собирается родить от Кена и которого можно вставить в специальную выемку в пластмассовом животе девушки.

У нового поколения читателей, переживших основательную «барбизацию чувств», искажены представления о тончайшем, деликатнейшем механизме духовной жизни и продолжения рода человеческого – об интимных отношениях между полами. Поэтому они воспринимают их либо в огрублённом плане приобретения «сексуального опыта», либо как псевдоромантическую фантазийность, своеобразный поведенческий «имидж». Им уже трудно понять психологическую мотивацию в классических произведениях, где любовь раскрывается как высокий образец моральных отношений, которые, в отличие от «фэнтези», действительно имеют место в жизни реальных людей. Трактовка любви лишь в качестве варианта сексуальности разрывает связь между всеми совокупными оттенками этого понятия, возникшего исторически и приобретшего общественную значимость: любовь к человеку (противоположному полу, родителям, ребёнку…), к Родине, к родному языку, к Богу, к искусству, к природе и т. п.

Аналогичным образом искажены представления о прямых, открытых отношениях между людьми, о мужской дружбе, о женской дружбе. Психологически тонкая ментальность индивидуального общения разрушается на глазах. Так воспитывается человек постмодерна – homo non-indignans, человек, утративший способность возмущаться и протестовать, но способный только раздражаться и анархически бунтовать¹².

Придуманные «фэнтезийные», «экзистенциальные» и т. п. литературные конфликты фактически обесценили и свели на нет уже на нашем рубеже тысячелетий классические эстетические категории героического, трагического, сатирического, ориентирующие читателя на более глубокое понимание реальной жизни.

Вследствие «искусственности», придуманности человеческих отношений были существенно схематизированы и искажены также высокие моральные категории. В результате современному подростку уже очень не просто адекватно воспринимать высокоидейную литературу классики.

Итак, фэнтезийные «свобода», «любовь», «история», «борьба», «гендерные права»… – таковы «симулякры» сегодняшнего дня. И не знаешь, что же лучше: они или «тошнота», либо даже совсем «ничто» Ж.-П. Сартра! Безусловно, на Западе есть серьёзные писатели, которые отстаивают высокие ценности и обращаются к детям как к своим будущим духовным единомышленникам. Однако их не так много и им трудно бороться с господствующей современной тенденцией представлять литературу лишь как отдельную коммерческую ветвь досуга и развлечений.

Переселенцы и эстетика «обочины жизни»

В последние годы развлекательные каналы ТВ и музыкальные видеодиски активно пропагандируют эстетику руин, разрушения, упадка, разложения. Демонстрируются вокально-танцевальные клипы на фоне мрачных, облупленных кирпичных стен, мусорных баков, горящих мусорных куч. Дырявые колготки или изрезанные джинсы фигурируют в повседневности, в модных дефиле на подиумах, на музыкально-танцевальной эстраде, предлагаются в бутиках. Певцы заявляют: «Если мы хотим, чтобы молодёжь нас слушала, мы должны одеваться, как она». На рекламных стендах женские лица из мировой живописи (Мона Лиза) и современные «иконы стиля» (Мерилин Монро) обезображены «усами» и другими неподобающими элементами, причём самими производителями рекламы. Стены городских зданий покрыты надписями, не несущими никакого смысла, – «граффити»…

В 1960-е гг. молодёжь стала протестовать против лоска и сытости послевоенного буржуазного существования, достигнутого, как она считала, ценой бездуховности и узкого прагматизма. И вот тогда этот эмбрион «удовольствия от упаднического» вырос и развился в самостоятельное и всеохватывающее эстетическое направление. Чтобы выразить протест, достаточно было заявиться в «добропорядочное общество» в пропитанных мочой джинсах или промчаться с оглушительным рёвом на мотоцикле по ночным улицам города.

В этих «протестных» акциях активней всего участвовала одна категория населения – переселенцы, которым вскоре суждено было оказать решающее влияние не только на формирование новой массовой «эстетики обочины», но и на разрушение национального облика европейской культуры вообще. Постараемся проследить, как столь отвлечённая в момент своего возникновения эстетика «отвратительного», пройдя через этап «антигуманного», пришла к своему логическому концу – «антиевропейскому».

После 1945 г. значительные массы гастарбайтеров, главным образом из Турции, двинулись в разрушенную войной Германию, где их принимали с распростёртыми объятиями как дешёвую и неприхотливую физическую силу. В середине 1950-х, в связи с развалом колониальных владений Англии (Египет, Судан), а с начала 1960-х годов и Франции, в обе эти страны стали массово прибывать люди из мусульманского мира (Египет, Судан, Индия, Алжир, Марокко, Тунис). Они усугубили ситуацию механического перемешивания населения, в которой упрекал Европу ещё Ницше 150 лет тому назад. Упрекал в отсутствии «солидарности цепи поколений вперёд и назад in infinitum», в отсутствии объединяющей идеи и «единой воли (…), которая могла бы выдвигать цели на тысячелетия вперед, – чтобы наконец окончилась затяжная комедия её маленьких государств…», упрекал в «жалком европейском партикуляризме и нервозности». Любопытно, что полную противоположность этим чертам он видел в то время в России¹⁵.

Инфраструктура тогдашней Европы, занятой восстановительным «планом Маршалла», не была вполне готова к тому, чтобы все эти темнокожие иноземцы и их вскоре появившиеся на свет дети получали нормативное европейское образование. Культурно-образовательные потребности этих людей обеспечивались по «остаточному принципу». Повторилась ситуация «варваризации» культуры «титульной нации» в древнем Риме, где наплыв рабов, быстро пронизавших всю её инфраструктуру, привносил с собой, конечно, увлекательное разнообразие; но рабы плохо знали латинский язык, не принимали римских богов, морали и обычаев, пренебрежительно относились к римской образованности, наконец, были равнодушны к гражданским чувствам римлян, к их патриотизму и прочим республиканским добродетелям! И Рим вскоре пал!

Многослойность аналогичного конгломерата вызывает уже у нынешних европейцев амбивалентные чувства перемежающегося с ужасом беспокойства и – эстетического интереса! Уже в наши дни перед Европой, безусловно, встанет во весь свой рост проблема образования переселенцев, прежде всего, их детей. Но каков же «воспитательный идеал личности», который они хотели бы получить на выходе из учебного заведения? Сможет ли молодой сириец или турок, овладевший азами европейских языков и запомнивший с десяток знаковых имён из совершенно чуждой ему культурной сферы, в будущем стать зодчим национальной культуры или патриотом Европы? Или достаточно воспитать в нём всёго лишь толерантный интерес либо просто «неагрессивность» к великой европейской культуре? От этого существенно зависят различия воспитательно-образовательных стратегий. Система образования раскалывается на ряд плохо связанных сегментов. Всё-таки речь идёт как-никак о жителях одной великой общности! Похоже, что европейцы на территории своей великой некогда культуры обречены на создание бесчисленных «параллельных миров», болезненно соприкасающихся, а то и враждующих между собой.

Последние события показали, что политика «подражания Риму» провалилась. Переселенцы из азиатских и африканских стран, изолированные на замысловатых «параллелях» европейского мира, успели образовать в европейских мегаполисах «проблемные» кварталы, такие, как Бобиньи в Париже, Нантуа в Филадельфии, Мосс-сайд в Манчестере, Гутлойтфиртель в Гамбурге, Брикстон в Лондоне, Ньиве Вестен в Роттердаме, Мингет в предместьях Лиона… О печальных последствиях читаем в прессе. Европа, а в последнее время и США, не успевают качественно ассимилировать новые поступления заморского этнического материала. Возникает новая педагогическая тенденция, поддержанная специальным постановлением ООН: не изолировать детей переселенцев по национально-этническому признаку, а интегрировать их в традиционнные школьные коллективы, по возможности «растворять» в них, чтобы с детства воспитывать в них те же обязанности перед приютившей их культурой, что и у «титульных» европейцев (так наз. «инклюзивное обучение»). «Инклюзив» должен исправить то, что разрушил «мультикультурализм». Рассчёт строится на том, что «более высокая» культура подчинит себе «менее высокую». Посмотрим, что же получалось до сих пор.

Тут мы опять возвращаемся к эстетике «мусорных баков». Наш беглый анализ «Гарри Поттера», куклы Барби и «Звёздных войн» должен был показать истинный уровень установившейся в Европей молодёжной культуры. Оказывается, она уже была полностью готова к восприятию как раз «менее низкой» культуры пришельцев, т. е. к диссимиляции¹⁶. Разумеется, не в буквальном виде, не в импортированной форме, но со своеобразными европейскими «усовершенствованиями» в виде гремучей смеси секса, драйва молодости, южной экзотики, словесных вольностей и агрессивной музыкальной суггестивности.

Приведём пример из музыки. Такие характерные черты довоенной эстрады в Европе, как изысканность, утончённость, лиризм, искренность и в известной мере демократичность, были унаследованы главным образом от праздничного и изящного стиля венской оперетты. Прослеживалась преемственная линия «Моцарт – Иоганн Штраус – эстрадный шансон». Послевоенная массовая культура постепенно порывает с «венской классикой» и становится (как сейчас выражаются) «гламурной». Гламур по своему происхождению – это стиль, выражающий стремление женщины привлечь внимание к собственной сексуальности с помощью эстетически агрессивных и навязчивых, гипертрофированных, аляповато-вульгарных акцентов (макияж, одежда, манеры, лексика).

Новая эстрада – это в основном эстрада «гламура». Именно в «гламуре» произошла «встреча» авангардных художественных поисков в рамках «титульной», европейской культуры, успешно найденного вектора рыночной коммерции и, наконец, «космополитических» вкусовых запросов новых маргинальных мас из пригородов. Правда, получается, что победили именно вкусы последних. Искажение и эстетическое надругательство над классическими образами и «иконами стиля» отражает постепенное нарастающее довление маргинально-мигрантского элемента. Ведь европейские ценности и культура для этой новой категории публики – всего лишь географически и исторически далёкий, эстетически и идейно чуждый мир. Но европейская молодёжь именно такое отношение перенимает как норму. Массовое голосование европейцев за «бородатую женщину» Кончиту Вурст на Евровидении-2014 является тому свидетельством.

Гламур сигнализирует об утрате Европой её «европейскости». Гламур – это тревожный сигнал о «деевропеизации» Европы.

Но не будем забывать, что эстетика «параллельного существования» в мире рэпа, обсценной лексики и «мусорных баков», словом эстетика «обочины жизни», была подготовлена ещё европейским хиппизмом, эстетикой «детей-цветов на мусорных кучах», и потому была воспринята Европой как нечто для неё логичное. Такова своеобразная месть мигрантов изысканной культуре страны, принявшей их, месть за то, что, приняв, не признали до конца «своими»¹⁷. Это плебейский плевок презрения снизу; но плевок этот с радостью восприняли те, кто считал себя «наверху культуры», и восприняли как новое слово в искусстве!

Во многом от переселенцев восприняла европейская молодёжь, по сути, плебейские формы протеста, связанные с уничтожением предметов цивилизации. Так когда-то вандалы крушили римские статуи и забрасывали горящей смолой храмы и виллы. Но ведь об этой протестности давно уже свидетельствовали граффити на стенах общественно значимых зданий в центрах городов. В этих буквах гигантских размеров нет слов и смысла, это псевдо-буквы. Это о них Маяковский мог бы повторить свою строку: «Улица корчится безъязыкая». Несомненно, бессмысленность этих огромных букв объясняется тем, что придумавшие их молодые люди не в силах были освоить язык приютившей их цивилизации либо намеренно отвергали его. Парадоксально, что власти, поощряя такую нигилистически-бессодержательную «креативность», не распознали в ней зреющий молодёжный бунт. Впрочем, возможно, предпочли лучше игровой бунт, чем настоящий.

Эра компьютера и проблема ценностей

Сначала любопытный факт. Согласно результатам социологического опроса, проведенного американской компанией «Public Policy Polling», 30% электората Республиканской партии США выступают за военное вмешательство США в Аграбу, вымышленный город, в котором жил мультипликационный персонаж Аладдин; 57% респондентов не уверены в целесообразности бомбардировок, а 13% и вовсе выступили против. Среди электората Демократической партии лишь 19% высказались в пользу военного вмешательства Вашингтона, а против выступили 36%¹⁸. Мы видим, что компьютерная виртуальность превратилась в реальность, а действительные войны с человеческими жертвами воспринимаются как игра.

Задача официальной идеологии в постмодерной Европе заключается в перемещении протеста из социальной области в игровую, т. е. в область настроений, эмоций, острого возбуждения и экстаза, всего того, что связано с «художественным мас-культом» и игрой как его составной частью. Многие протестные акции в наши дни и начинаются в виде «игры» – тусовок студенческой молодёжи, футбольных фанатов, фанатов компьютерных игр, завсегдатаев художественных хэппенингов… Эти люди приносят на площади европейских и восточных столиц свою психологию игры и её правила. Вот почему их действия с точки зрения реальной протестной (политической) тактики часто непредсказуемы и неуправляемы.

Подростковая «игровая» психология не так уж безобидна в масштабах политики. Повзросление человека связывается с его способностью строить собственную, национальную (или сверхнациональную, универсальную, глобальную) культуру. С этой целью каждое общество стремится воспитать особенный, пусть и узкий круг людей – элиту, где это желание выражено с особенной интенсивностью и упорством. Однако европейское общество настолько охвачено диссимилятивными процессами, что повсеместно распространилось среди молодёжи равнодушие к отечественному культурному созидательству, гражданская пассивность, нежелание вмешиваться в «жизнь взрослых», желание закрыться в своём коконе детства. Когда же тинейджеры на какое-то время отрываются от игры, чтобы принять участие в гражданской жизни, то и её воспринимают как игру. Игра не требует широкой философской и культурной образованности, а лишь умения ловко ориентироваться в «правилах». А в современном европейском обществе всё построено именно на готовых правилах. «Ныне (…) укрепилась уверенность, что для каждого вопроса должен существовать верифицирующий ответ, что проблемы и решения не заслуживают осмысления – достаточно просто найти нужный вариант»¹⁹. Сама тотальная регламентация жизни, её полная переводимость на правила, инструкции, «квесты», стрелки и указатели и т. п. полностью превратили буржуазное существование в игру, по крайней мере, для молодёжи. Граница между виртуальностью и жёсткой (непредвиденной, «самонастраивающейся») реальностью оказалась стёртой, как и границы между реальностью и «симулякром», реальностью и «фэнтези». Такая игра не готовит к взрослой жизни. Наоборот, она сводит взрослую жизнь к игре, в конечном счёте – к инфантильности.

Инфантилизация – увы! – характерная черта современного европейского общества. В этом одна из причин обнажившегося на наших глазах конфликта между западной и восточной цивилизациями. Уже давно проявлялось глухое недовольство тех народов и этносов на планете, в представлении которых общественное бытие должно быть связано пусть с простыми, но морально непоколебимыми постулатами, ценность которых не должна подвергаться никаким сомнениям. Эти народы живут прежде всего на Востоке. Осознание собственных ценностей как не игровых, а абсолютно серьёзных проявляется в том, что взрослость там наступает гораздо раньше, чем в Европе²⁰. Прибавьте ещё обиду на то, что в условиях американо-европейской цивилизации происходит морально-психологическое «перекодирование» восточного человека в системе ценностей, которые повсеместно на Востоке признаются деградированными! И ведь действительно – наиболее доступными и наиболее соблазнительными в американо-европейском мире являются «ценности» гедонистического потребительства, против чего буквально вопиют все морально-религиозные системы Востока!

Если в Гуттенберговой цивилизации книга продолжительное время занимала (и продолжает занимать) почётное место как носитель высшей мудрости, о чём свидетельствуют, например, Библия и Коран, то компьютер слишком стремительно прошёл путь от бесценного носителя информации к тривиальной игровой приставке. Если посредством книги цивилизация укреплялась, то имеются опасения, что от компьютера она может погибнуть… в Европе! Выживет та цивилизация на Земле, которая не отдаст себя в рабство к компьютеру.

Но продолжим тему. В эпоху компьютера сильно затруднены возможности воспитания как планомерного раскрытия всех творческих возможностей личности, из-за чего, собственно, и отправился в мусорную корзину истории «модернистический проект» немецких романтиков. Благодаря компьютеру никто теперь не может быть ограждён от нежелательного влияния извне, не может вообще обособиться границей от постороннего мира и чувствовать себя и свою нацию надёжно защищенной от чужого. Чужое постоянно присутствует. И что бы ни говорил, например, школьный учитель, он должен вести полемику с чужим и невидимым в сознании подростка. Педагог ведёт свою воспитательную работу в условиях, когда стерильность эксперимента постоянно нарушается; он устанавливает свои сверхточные приборы на постоянно качающейся палубе, на постоянно вибрирующей основе.

В отличие от тактики реальных боевых действий, методика противодействия «киберпомехам» («чужому») пока ещё не разработана. Основные силы учителя могут быть затрачены как раз на нейтрализацию помех, нежели на изложение нужного материала. Педагог с пафосом созидания нагружает одну чашу весов, даже не подозревая, насколько велик разрушительный противовес, находящийся на другой чаше. И такова ситуация в свободном, незамкнутом, нетоталитарном обществе. Создавать может только тоталитарное общество; творец, если он хочет что-то создать, должен быть в известной мере аскетом, т. е. от многого себя ограждать²¹. Что же касается свободного общества, то можно лишь пытаться поддерживать уже достигнутое равновесие в нём.

Мнение анонимного большинства, например, в Фейсбуке, для личности может значить больше, чем преподаваемая в школе истина, освящённая авторитетом «классика» или даже любимого учителя. Учитель не может даже точно определить возраст, когда его ученик вовлекается в «большой мир» киберпространства и перестаёт воспринимать авторитет школы. Он постоянно запаздывает со своей методичностью. Важнейшие дидактические принципы постепенности и соотнесённости с возрастной психологией (при получения знаний) постоянно нарушаются вмешательством извне, со стороны «анонимного чужого». Педагог живёт в квартире, где ежеминутно совершается взлом; и он же ещё должен содержать эту квартиру в образцовом порядке!

В своей книге «Мировой порядок» Генри Киссинджер привлекает понятие «кастомизации», отражающее в эпоху информатизации тенденцию к формированию каст, которым свойственны обособленность, замкнутость и наличие привилегий (вспомним об «элите»). Кастомизация отражает усиление в ХХІ в. «инвентаризации» всех групп населения по множеству главных и неглавных признаков (любители заграничного туризма, фанаты компьютерной или футбольной игры, гомосексуалисты, представители различных профессий, ветераны различных военных действий, любители шопинга, любители отечественного либо зарубежного рока, сторонники той или иной политической силы, члены разных религиозных организаций и сект и т. п.). Это принципиально усложняет картину общества сравнительно с классическим разделением на социальные «классы» и «прослойки». «Кастомизация» даёт возможность капиталу классифицировать всё многообразие человеческой массы с целью получения экономической прибыли (как показал наш анализ в разделе о детском книжном рынке), а в случае необходимости – идеологически воздействовать на все «уловленные» страты в массовых масштабах (например, для организации политических акций). Без такой «кастомизации» невозможны были бы также военно-политические действия в разных уголках земного шара.

Другое дело, что способы обработки данных кастомизации – дело трудное. Непредсказуемым остаётся психологический, особенно национально-психологический фактор. Сама по себе кастомизация не даёт ответа, как поведёт себя та или иная группа людей в критический момент. Например, срез пользовательских комментариев на ключевых сайтах и популярных порталах в интернете может давать одно представление об эмоциональной температуре в обществе, но в реальности настрой общества может оказаться совсем другим. На сегодняшний день наиболее работающей является функция разрушения, а не организации, хаотизации, а не упорядочивания общества с помощью управления стратами.

Для нас же из всего этого важно то, что школьный учитель на своём рабочем месте действует всего лишь в соответствии с внутренней, узкой «кастомизацией» состава учеников, которая включает психологические характеристики, данные о текущей успеваемости, о посещении кружков и секций, сведения о родителях и бытовых условиях семьи... Однако нынешний педагог должен знать, что тот же ученик включён в другую, более обширную и системную классификацию, в составе которой он (наряду с другими учасниками «касты», например, его же родителями, друзями по переписке в соцсетях) подвергается более мощному воздействию, противостоять которому учитель, даже во всеоружие «личностного похода»²², просто не в силах!

Печальнее всего, что кастомизация делает невозможным монистическое гражданственное и моральное воспитание. Ведь если идеология, согласно классической формулировке, есть система взглядов, которую господствующий «класс» стремится распространить во всём обществе, то с усложнением социально-стратовой картины общества возникает ситуация «мультидеологий», либо, с другой стороны, господствующая идеология сводится к чрезвычайно общей формуле, например, «разрешено всё, что хотите, только не бунтовать!».

Понятно, что в условиях анонимной кастомизации вопрос о «ценностях» или должен отпасть сам по себе, или превратиться в самую общую формулу, которую, приняв за несущую основу, тем самым выводят вообще из поля зрения. Или же каждый раз она получает софистическую трактовку в зависимости от пользы момента (так называемые «двойные стандарты»).

Тут возникает вопрос о пресловутом общественном мнении, которое в действительности всё более разделяется на «реальное» и «сетевое». Ведь современное глобализованное общество живёт не только в географических измерениях, а и в сетевых. Поэтому «цифровое большинство», как правило, не совпадает с реальным, общественным большинством. У первого может возникнуть (и возникает!) иллюзия общности, сплочённости и всесилия; ведь они «общаются» друг с другом в интернете, знают друг друга, оказывают друг другу поддержку в жизненных вопросах!.. А это даёт им мнимое право игнорировать «реальное» большинство. Зона «цифрового большинства» (представленного в виде «друзей» в социальных сетях) даёт подростку психологические силы противостоять тем, кто в них не представлен, – а это априори родители, школьные учителя, университетские преподаватели «и вообще все взрослые».

В заключение ещё раз процитируем Г. Киссинджера: «Массовое применение “информационных технологий” вовсе не гарантирует, что ценности, которые установятся в обществе, будут совпадать с ценностями Интернета или даже с ценностями большинства населения в конкретной стране»²³. Таким образом, сегодня выявлен специфический конфликт ХХІ века – между реальными духовными ценностями, которые утверждаются путём изучения классических текстов прошлого, и «ценностями», распространяемыми в Интернете. Классические ценности являются смысло- и культуро-образующими; интернет-«ценности» направлены преимущественно на манипуляцию сознанием. В отличие от классических ценностей, которые формировались исторически продолжительное время в тесном взаимодействии с реальной жизнью и вербализовались теми выдающимися людьми, которых мы с тех пор именуем своими «духовными лидерами», «вождями нации» и «национальными гениями», «сетевые ценности» носят не просто анонимный характер, но и устанавливаются хаотично и бессистемно, независимо от проверки реальностью, и существуют в основном как непроверенные версии («симулякры»), вводимые или мгновенно отменяемые словно по мановению невидимого дирижёра. Однако именно их влияние на умонастроения «широких масс» людей во много раз больше, чем влияние классических ценностей.

Наш общий вывод таков. Если классическая Европа развивалась путём беспрерывного инокультурного синтеза, творчески перерабатывая лучшие духовные открытия всех времён и народов и привлекая для этого свои лучшие интеллектуальные силы, то постмодерн такому синтезу положил конец. В основе нашего времени – рыночный «синтетический спрос», формирующийся стихийно, анонимно и непредсказуемо. Постмодерн принципиально выступает против национального, самобытного, индивидуального. Этим объясняется его тенденция разрушать национальные авторитеты и ценности, тенденция принижать роль национальных гениев. Рождение нового синтеза следует ожидать уже не в сердце Европы, где утвердилась эстетика разрушения и «симулякров», а там, где национальная пассионарность направлена на обогащение новыми культурными смыслами в интересах развития. В этом, возможно, и будет заключаться развитие на новом витке исторической спирали «модернистического проекта» немецких романтиков, нигилистически отброшенного «западной» цивилизацией, порабощённой собственным меркантилизмом.

Примечания

¹ Шлегель, Фридрих. Эстетика. Философия. Критика: В 2-х т. / Пер. Ю. Н. Попова. – Т. 1. – М.: Искусство, 1983. – С. 91-92, 99, 116 («История эстетики в памятниках и документах»).

² Ницше, Фридрих. Человеческое, слишком человеческое./ Пер. Семёна Франка. // Соч.: В 2-х т. – Т. 1. – М.: Мысль, 1996. – С. 228.

³ Фихте, Иоганн Готлиб. Несколько лекций о назначении учёного. Назначение человека. Основные черты современной эпохи: Сб. – Минск: Попурри, 1998. – С. 231-232.

⁴ Это выражение Ницше у нас переводится как «воля к власти». Намного правильней перевод Арсения Гулыги – «воля к мощи»; Николай Бердяев переводил «воля к могуществу»; в начале ХХ в. переводили также «воля к силе».

⁵ Так по-немецки звучит название библейского народа филистимлян. Герой Самсон считал их настолько никчемными, что однажды побил и разогнал одной ослиной челюстью.

⁶ Термин, заимствованный у Платона и полностью переосмысленный.

⁷ Подробней см.: Шалагинов, Борис. Как важно быть авангардистом: Размышления о некоторых историко-литературных параллелях.// Литературная газета+Курьер культуры: Крым-Севастополь. – № 4 (26 февраля-11 марта) 2009; Шалагінов, Борис. До питання про хронологію авангарду в європейській літературі Нового часу.// Маґістеріум: Вип. 38: Літературознавчі студії. – Київ, 2010. – С. 9-12.

⁸ Знаменитые киноактёры США Анджелина Джоли и Бред Питт серьёзно обсуждают вопрос о хирургическом превращении в мальчика своей пятилетней дочери на том основании, что у неё проявляется активный и боевой темперамент.

⁹ В кинофильме «Шрек». Начавши абсолютно невинно в «Звёздных войнах» тему «трансантропоидов» в далёких мирах, «фэнтезийные» фильмы постепенно приучили подростка воспринимать «трансексуальность» как обычную жизненную норму. По свидетельствам учёных, навязанная рекламой мода на такие трансформации в разы превышает настоящую биологическую необходимость.

¹⁰ См. подробней: Почепцов Г. Сучасні інформаційні війни.– К.: ВД «КМА», 2015. – С. 310-317; прилагается содержательный список список литературы к теме о «фэнтези» как идеологическом проекте. См. также: Пол Мэйсон. Чем окончится «Игра престолов»?// «The Guardian» от 6 апреля 2015./Код доступа: http://www.theguardian.com/tv-and-radio/2015/apr/06/marxist-theory-game-of-thrones-lannisters-bankers-sex-power-feudal-westeros-revolution. Там же английская подборка материалов о фэнтези. Русский перевод статьи: http://liva.com.ua/gameof-thrones.html.

¹¹ По утверждению социолога, «быть свободным в британском понимании означало покупать товары метрополии. В рамках американской максимы быть свободным – это иметь свободу наняться в транснациональную корпорацию на работу» – http://www.perspektivy.info/print.php?ID=274287. Из украинских школьных программ по зарубежной литературе последовательно исключались произведения, где свобода трактовалась как коллективная свобода, и вместо этого предлагались тексты, где в качестве «свободного» выбора индивида представлялась однополая любовь.

¹² Подробней см.: Шалагінов, Борис. Про аромат влади і аромат рабства: роздуми до ювілею роману Патріка Зюскінда.// Всесвіт: журнал іноземної літератури. – 2015, №1/2. – С.222-229.

¹³ Археологи называют этим словом любые надписи на поверхности древних артефактов, как правило, выцарапанные острым предметом.

¹⁴ На сегодняшний день во Франции живёт самое большое количество мусульман в Европе – около 5 миллионов (на 59 миллионов населения). Для сравнения, в США проживает 8 миллионов мусульман (на 325 миллионов населения), не считая переселенцев из латиноамериканских и др. стран.

¹⁵ См. «Сумерки идолов», § 39; «По ту сторону добра и зла», §208.

¹⁶ Диссимиляция – утрата сложными веществами своей специфичности, разрушение сложных органических веществ либо структур до более простых (например, в химии и биологии, в языке, в общественных группах).

¹⁷ См.: Хишам Мельхем. «Почему эти молодые мусульмане нас ненавидят?» в вашингтонском журнале «Politico Magazine». Автор анализирует мироощущение мусульманских переселенцев в Европе, воспринявших «мир, в котором они родились», как свой родной и естественный, однако, «когда они сталкивались с систематическими затруднениями в обществе и культуре, мешавшими им стать полноправными гражданами в стране своего рождения», то страдали от того, что «по какой-то старой памяти» это общество отказывалось признавать их «своими». Русский перевод: http://inosmi.ru/social/20151209/234738443.html?utm_source=1793700&utm_medium=banner&utm_content=4215846&utm_campaign=495549).

¹⁸ http://ria.ru/world/20151219/1345354864.html#ixzz3uqGG476O

¹⁹ Киссинджер, Генри. Мировой порядок / Пер. с англ. – М.: АСТ, 2015. – С. 455.

²⁰ В Италии государство выплачивает матерям-одиночкам пособие по воспитанию ребёнка до 26-летнего возраста «ребёнка»!

²¹ Христианская церковь, чтобы создать свою завоевавшую мир философию духа, должна была сначала на несколько столетий отгородиться от внешнего мира в своих монастырях.

²² Это один из главных постулатов, который содержит «Національна стратегія розвитку освіти в Україні на 2012–2021 роки».

²³ Киссинджер, Генри. Мировой порядок / Пер. с англ. – М.: АСТ, 2015. – С. 462.

Категорія: COLLEGIUM 25/2016

ОБ АВТОРАХ

Опубліковано: 25 березня 2016

Друк E-mail

Семен Абрамович – поет, доктор філологічних наук, професор, визначний фахівець у галузі філології, богослов’я, культурознавства, українознавства, риторики, автор біля 370 наукових праць, керівник наукової школи «Літературний текст у контексті культури: проблеми рецепції та інтерпретації». Займається він також живописом і графікою. Автор низки мемуарно-сатиричних оповідань, вміщених у збірках «Consecutio temporum» («Узгодження часів») та «Fecit» («Зробив»).

Татьяна Аинова родилась и живёт в Киеве. По образованию математик. Автор пяти книг стихов. Стихи и проза публиковались в журналах, альманахах, антологиях и коллективных сборниках Украины, России, США, Германии.

Лариса Андрієвська – українська перекладачка, журналістка, редактор. Народилася 1968 року у Львові. Закінчила Український поліграфічний інститут ім. І. Федорова за спеціальністю «Журналістика» (1990) та Російський відкритий університет (1995, Санкт-Петербург). Магістр історії. Працювала у видавництві ЛА «Піраміда», видавничій групі «Сучасність». Переклала з польської твори Станіслава Лема, Марії Конопницької, Мечислава Опалека та інших авторів. З російської – Олжаса Сулейменова та Немата Келімбетова (спільно з Ігорем Римаруком).

Тина Арсеньева – член Национального союза журналистов и Национального союза кинематографистов Украины; родилась, выросла, жила в г. Горловке Донецкой области, с 1996 года живет в Одессе; по образованию – художник театра (окончила художественное училище в г. Ставрополе); заведующая отделом культуры газеты «Вечерняя Одесса», арт-критик. Автор трех поэтических сборников: «Путь и дом», «Луна в колодце», «Под открытым небом». Стихи публиковались в московских журналах «Дружба народов», «Октябрь», «Юность», альманахе «Меценат и Мир»; в киевском журнале «Радуга»; в одесских альманахах «Дерибасовская – Ришельевская», «Южное сияние».

Евгения Баранова – поэт, прозаик, журналист. Родилась 26 марта 1987 году. Произведения публиковали «Юность», «Контрабанда», «Ликбез», «Журнал ПОэтов», «Литературная газета», «Зарубежные задворки», «Сетевая Словесность», «Лиterraтура», «Новая реальность», «Дети Ра», «Южное сияние», «45-параллель» и другие периодические издания. Лауреат и финалист ряда премий, фестивалей, конкурсов международного и локального значения («Илья-Премия», «Серебряный Стрелец», «Пятая Стихия» и так далее). Автор двух книг и одного аудиоальбома. Член ЮРСП.

Андрей Беличенко – поэт, прозаик, эссеист. Родился в 1956 году в Киеве. Окончил физический факультет Киевского университета. Кандидат философских наук (диссертация по философии Жака Деррида), работает в институте философии АН Украины. Издатель журналов «Самватас» (1991 – 2000) и «Мумукша» (2003). Стихи публиковались в журналах «Ренессанс», «Collegium», «Reflection… Куадусешщт» и др.

Ігор Бєлов народився 1975 року в Ленінґраді. Поет, автор книжок «Увесь цей джаз» і «Музика не для товстих». Перекладач з білоруської, російської та української. Лауреат усеросійської літературної премії «Эврика!» (2006), міжнародного літературного Волошинського конкурсу (2011), та поетичного конкурсу ім. М. Гумільова «Заблудившийся трамвай» (2013). Член Спілки російських письменників і Російського Пен-центру. Вірші перекладено англійською, білоруською, латвійською, німецькою, польською, українською, шведською та естонською мовами.

Наталя Бельченко – поетка, перекладачка. Народилася 1973 року в Києві. Працювала в Інституті мовознавства НАН України. Закінчила філологічний факультет Київського університету ім. Тараса Шевченка. Авторка семи збірок віршів. Її поезії перекладалися німецькою, французькою, англійською, болгарською, корейською, голландською, польською мовами та друкувалися у виданнях відповідних країн. Лауреатка літературної премії Губерта Бурди (Німеччина, 2000), літературної премії ім. Миколи Ушакова (2006), премії ім. Леоніда Вишеславського «Планета Поета» (2013), перекладацької премії «Метафора» (2014). Брала участь у численних фестивалях, зокрема у фестивалі «Час поетів» (Люблін, 2014), здійснила проект «Поетична мапа Києва» у Кракові. Стала одним з переможців (3 місце, українська мова) Міжнародного конкурсу на найкращий переклад поезії Віслави Шимборської російською, білоруською та українською мовами (Вроцлав, 2015). Живе в Києві.

Валерія Богуславська – українська перекладачка і поетеса, член Національної Спілки письменників України (Київ). Народилася в Харкові 1939 року. Закінчила Одеський технологічний інститут (1962). Працювала в проектних організаціях Києва та Харкова. В 1966 році випустила збірку віршів російською мовою. Починаючи з 1998 року опубліковані шість книг її віршів українською мовою. Перекладає поезію на українську мову з російської, англійської та ідиш. В її перекладі вийшли книги вибраних віршів Переца Маркіша (2000 і 2002), Марини Цвєтаєвої (2002), Джорджа Гордона Байрона (2004 і 2006), Овсія Дриза (2006 і 2010), Наталі Горбаневської (2007), Мані Лейба (2007), Арсенія Тарковського (2008), Володимира Нарбута (2011). Опублікувала в українському перекладі збірку лекцій композитора Валентина Сильвестрова. У 2007 році спільно з Велвлом Черніним склала «Антологію єврейської поезії», що вийшла під патронатом Інституту юдаїки Києво-Могилянської академії.

Леонид Борозенцев родился в 1971 году в Виннице. Выпускник ВГПИ им. Коцюбинского по специальности «филология». Идеолог поэтической группы «Лирики Transcendent’a», один из основателей всеукраинского литературного движения «Поэтический Ринг», соучредитель литпортала litfest.ru, куратор литературных площадок на всеукраинских и международных поэтических фестивалях, слэм-мастер. Публикуется в России, Украине, Германии, США. Лауреат Подольской литературной премии «Хрустальная вишня» (Винница, 2008), литературной премии имени Владимира Сосюры (Луганск, 2013), литературной премии имени Юрия Каплана (Киев, 2013). Автор книг «Холодный рубеж» (2000), «Листополь» (2005 г.), один из шести участников и редактор поэтических сборников группы «Лирики Transcendent’a»: «Ключи» (2005), «Книга Лирики» (2013).

Григорий Брайнин родился в 1954 году в Донецке. Окончил ДПИ. Кандидат технических наук. Специальности – металлург, физик твердого тела. Автор поэтического сборника «Перевоз». Печатался в журналах «Многоточие», «Дикое поле», «Соты», «Крещатик», в альманахе «Четыре сантиметра луны».

Дмитрий Бураго родился в 1968 году в Киеве. Поэт, лауреат литературной премии им. Леонида Вышеславского «Планета поэта», премии им. Николая Ушакова, Международной премии Арсения и Андрея Тарковских. Автор семи поэтических книг и многочисленных публикаций в журнальном мире. Кандидат филологических наук, член НСПУ, издатель.

Владимир Верлока – поэт, прозаик, переводчик. Живет и работает в Киеве.

Валерий Вофси (08.10.13 – 14.08.49) – художник, писатель, музыкант. Жил и работал в Киеве.

Сергей Главацкий родился в Одессе в 1983 году. С 2002-го г. – председатель Южнорусского Союза Писателей, с 2006-го г. – председатель Одесской областной организации Конгресса литераторов Украины, с 2009 по 2012 гг. – член руководства Конгресса литераторов Украины. Выпускающий редактор литературного журнала «Южное сияние», главный редактор литературного интернет-проекта «Авророполис», председатель оргкомитета международного арт-фестиваля «Провинция у моря», член жюри ряда литературных конкурсов и фестивалей. Автор более 600 публикаций в изданиях Украины, России и дальнего зарубежья, в т.ч. в журналах «Дети Ра», «День и ночь», «Октябрь» и др. Автор книг «Неоновые пожары» и «Апокалипсис Улыбки Джоконды».

Марек Гласко народився 1934 року у Варшаві. Польський прозаїк. Працював водієм вантажівки, дописував до періодичних видань. Дебютна збірка оповідань «Перший крок у хмарах» (1954) зазнала небувалого успіху, мала два перевидання і три екранізації. 1958 року Гласко виїхав на літературну стипендію до Парижа й зостався на Заході. Жив у Франції, Італії, Західній Німеччині, Швайцарії, Ізраїлі, США. Публікувався в паризькій «Культурі» Єжи Ґедройца. Працював чорноробом, тележурналістом, інструктором з пілотажу. Помер 1969 року у вісбаденському готелі (Німеччина) від передозування снодійного. 1975 року перепохований у Варшаві. У Польщі його твори почали видавати з 1983 року.

Анна Грувер – студентка Литературного института им. Горького. Член Союза Писателей Москвы. С 2011 года – участник литературного движения «Лирики +», VIII-XII Международных совещаний молодых литераторов в ЛИ им. Горького, Х Международного научно-творческого симпозиума «Волошинский сентябрь» (Коктебель 2011), XII Ежегодного совещания молодых писателей Союза Писателей Москвы, стипендиат донецкого городского главы среди одаренной молодежи в области культуры и искусства (2013), соучредитель Международного Сетевого Сообщества «Сетеариум».
Лауреат всеукраинского фестиваля «Великий шелковый Ан Т-Р-Акт» (Херсон, 2012), всеукраинского фестиваля «Подкова Пегаса» (Винница, 2011); вице-королева поэтов (II место) всеукраинского конкурса «Пушкинская осень в Одессе» (Одесса, 2011); дважды победитель всеукраинского конкурса «Малахитовый носорог» (Винница, 2011, 2012), международного поэтического конкурса «Первый автограф» (СПб, 2011), литературного конкурса «Cambala-2012» в номинации «Поэзия» (Донецк), конкурса молодежной поэзии им. Леонида Киселева (Киев, 2012), литературного конкурса «Творча юнь Донбасу» (2008, 2010), фестиваля «Сила ветра» (Донецк, 2011).

Андрей Грязов родился в 1961 году в городе Мары Туркменской ССР в семье военнослужащего. Окончил Киевский медицинский институт в 1984 году. Живет в Киеве. Работает в институте нейрохирургии, в отделе радиохирургии и нейровизуализационных исследований, заведующий отделением радионейрохирургии. Кандидат медицинских наук. Старший научный сотрудник. Член НСПУ. Главный редактор альманаха «Каштановый Дом», организатор фестиваля «Каштановый Дом». Лауреат многих премий, в том числе Премии им. Юрия Долгорукого (за книгу стихов «Джаз», 2005), премии Национального союза писателей Украины имени Н. Ушакова (за книгу «Точка слуха», 2009), премии им. Л. Н. Вышеславского (2015) и других. Публикации – в периодических изданиях Украины, России, США, Германии, Израиля. Стихи переведены на украинский, английский, французский и немецкий языки.

Владимир Гутковский – поэт, прозаик, критик. Живет и работает в Киеве. Родился в 1945 году. По образованию математик, окончил КГУ им. Т.Г. Шевченко. Публиковался в журналах «Радуга» (Киев), «Соты» (Киев), «Самватас» (Киев), «Живой журнал» (Киев), «Сетевая поэзия» (Москва), «Крещатик» (Германия), «Южное сияние» (Одесса), «Аталанта» (США), «Черновик» (США), «Полутона» (США), «45-я параллель» и других изданиях и интернет-ресурсах. Стихи включены в антологию «Киев. Русская поэзия ХХ века», входили в состав многочисленных альманахов и коллективных поэтических сборников. Автор книг «В то же время» (1993), «Не сезон» (1998), «Перебор» (2000), «Сюрлиризм» (2005), «Фонограф» (2008), «Свод» (2011), «О других и о себе» (2013), «Записки этого человека» (2015), «Жизнь рассчитана с запасом» (2015). Лауреат премии им. Николая Ушакова Национального союза писателей Украины (НСПУ) (2011), лауреат 3-го Международного литературного фестиваля им. М.А. Волошина (2005). Член жюри ряда литературных конкурсов, в том числе 4-го Международного литературного Волошинского конкурса (Коктебель), «Пушкинское кольцо» (Черкассы), «Ватерлиния» (Николаев), «Пятая стихия» (Москва), «Одна маленькая свеча» (Киев), «Редкая птица» (Днепропетровск), «Провинция у моря» (Одесса). Литературный обозреватель поэтических конкурсов «Пятая стихия» (Москва), «Чемпионат Балтии» (интернет-портал Stihi.lv), «Кубок мира» (интернет-портал Stihi.lv). Член Национального союза писателей Украины, почетный (иностранный) член Союза писателей Санкт-Петербурга, член Многонационального Союза писателей. Ответственный секретарь жюри премии им. Н. Ушакова (НСПУ), член редколлегии интернет-ресурса «Поэзия и авторская песня Украины». Руководитель поэтической студии «Третьи ворота» (с 2009).

Аркадий Драгомощенко (3 февраля 1946 – 12 сентября 2012). Учился на филфаке Винницкого педагогического института и на театроведческом факультете Ленинградского института театра, музыки и кино. С конца 70-х публиковал стихи, критику, прозу в самиздатском журнале «Часы», входил в редколлегию журнала. Один из организаторов (1986) творческой лаборатории «Поэтическая функция», научных конференций «Новые языки в искусстве» (1987, 1989) и 1-й Международной летней школы «Язык – сознание – общество» (1989). Печатался в русских и зарубежных журналах, сборниках, антологиях. Изданы книги стихов и прозы на английском, испанском, китайском. Работал обозревателем в жернале «Петербург на Невском». Первый лауреат Премии Андрея Белого в области прозы (1978), Международной литературной премии «The Franctireur Silver Bullet» (2009), премии электронного журнала Post Modern Culture (1995). Вёл семинар «Иные логики письма» в Санкт-Петербургском государственном университете (2006 – 2012). Книги: «Небо соответствий» (1990); «Фосфор» (1994); «Китайское солнце» (1997); «Описание» (2000); «На берегах исключённой реки» (2005); «Тавтология» (2011); «Устранение неизвестного» (2013).

Олег Духовный живет в Николаеве (Украина), работает социологом, автор двух поэтических сборников: «Осенний синдром» (2008) и «Императив» (2010), а также онлайн книги стихов «Обратная сторона луны» (2012). Лауреат поэтических конкурсов «Пушкинская осень в Одессе» (2010) и «Ватерлиния» (2011). Публикуется на сайте «Поэзия.ру» и Фэйсбуке, послушать стихи можно на сайте «Стихофон.ру».

Карен Джангиров – маэстро русского верлибра. С 1978 года занимается разработкой и систематизацией русского свободного стиха. Суммарный тираж опубликованных текстов превышает 20 млн. экз. Автор 26-ти книг верлибров, контрромана «16 тонн» и 3-х книг новелл. Составитель и автор первого в СССР группового сборника верлибров «Белый квадрат» (1988), ставшего началом реформации современной русской поэзии. Составитель всех изданных в мире антологий русского верлибра. Президент «Ассоциации русского верлибра». Основатель «Храма Осеннего Волка». Основатель нового вида искусства – ТРЕУМа, объединившего текст, изображение, звук. Автор готовящейся к изданию книги «ДИУС» (Дистанционное управление сознанием). Лидер группы «МЫ», занимающейся разработкой литературы, искусства, психоанализа и вербальной магии. С 1995 года живет в Канаде.

Ирина Евса родилась в Харькове. Школу окончила в Белоруссии. Образование высшее: в 1987 году окончила в Москве Литературный институт им. А. М. Горького. С 1979 года – член Национального союза писателей Украины. Член международного Пен-клуба. Поэт, переводчик, составитель множества книг и антологий. Автор одиннадцати поэтических книг. Публиковалась в журналах «Новый мир», «Звезда», «Знамя», «Радуга», «Крещатик», «Интерпоэзия», «Человек на земле», в альманахах «Стрелец», «Союз Писателей», «Новый Берег», в различных сборниках и антологиях. Лауреат премии Международного фонда памяти Б. Чичибабина, премии «Народное признание», конкурса «Литературный герой», премии журнала «Звезда», премии СПУ им. Н. Ушакова. За книгу стихотворений «Трофейный пейзаж» награждена Международной литературной премией имени Великого князя Юрия Долгорукого.

Алексей Зарахович – поэт, художник. Родился в 1968 году в Киеве. Автор книг: «Машины и озера», «Табукатура», «Река весеннего завета», «Чехонь». Стихотворения публиковались в Украине, России, Белоруссии, Азербайджане, Германии, Сербии. Лауреат премии Планета Поэта им. Л.Н. Вышеславского, медаль «Н.В. Гоголь» (за гуманизм в творчестве). Работал учителем, тележурналистом, сценаристом. В данный момент ведущий авторских программ на радио «Вести».

Юрий Зморович родился в Киеве. Окончил Киевский государственный художественный институт (архитектурный и искусствоведческий факультеты) и Ленинградский государственный институт театра, музыки и кинематографии. Работал в Институте физики Академии наук Украины, Музее народной архитектуры и быта Украины, сценаристом и режиссером на студиях «Киевнаучфильм», «Центрнаучфильм», «Экран» ЦТ, РЭН ТВ, Киностудия им. Довженко. Художник, скульптор, поэт и музыкант. Создатель киевского театра «ААА». Стихи Ю. Зморовича публиковались в журналах «Черновик» (Нью-Йорк), «Коллегиум» и «Самватас» (Киев), в Антологии Русского Верлибра, альманахе «Граффити» (Киев). «Металлическая иероглифика» – так называет сам автор свои «спонтанно создаваемые композиции из старого железа и прочих некондиционных материалов» – выставлялась в Киеве, Нью-Йорке, Хельсинки и Москве (АГАСФЕР, АРБАТР, Посольство США).

Ирина Иванченко – поэт, журналист, родилась в 1974 году в Киеве. Главный редактор нескольких «толстых» журналов, посвященных вопросам права. Стихи публиковались в журналах, альманахах, антологиях Украины, России, Германии, Бельгии. В апреле 2014 года вышла из печати пятая книга стихотворений поэта «Прощёное воскресенье». Член Национального союза писателей Украины. Лауреат Всеукраинской литературной премии имени Николая Ушакова (за книгу «Бес сомнений», 2010), дипломант Международной литературной премии имени Великого князя Юрия Долгорукого (2011), Международной премии имени Андрея и Арсения Тарковских (за книгу «Соблазны Город постирать», 2012). Победитель Всемирного поэтического конкурса «Эмигрантская лира – 2013» в номинации «Неоставленная страна» (Бельгия, Франция, 2013).

Владислава Ильинская родилась в 1984 году, в городе Одессе. Училась на филологическом факультете ОНУ им. И.И. Мечникова. Стихи писать начала с шести лет. Тогда же публиковалась в газете «Вечерняя Одесса». На сегодняшний день имеется множество публикаций, как в одесских, так и в международных литературных изданиях, среди журналов это – «Меценат и мир» (Москва), «День и ночь» (Красноярск), «Южное Сияние» (Одесса), «Октябрь» (Москва), «Новая реальность» (Челябинск), «Литера_Dnepr» (Днепропетровск), «Ренессанс» (Киев) и т.д., в коллективных сборниках – «Провинция у моря – 2013» (Ильичевск), «Пять» (Одесса). Стихотворения публиковались также на различных сетевых ресурсах – «Гостиная» (Филадельфия), «Великороссъ» (Москва), «Ликбез» (Барнаул), «Авророполис» (Одесса), «Что есть истина?» (Лондон) и др. Организатор литературных вечеров и прочих культурных мероприятий. Автор поэтической книги «Игры разума» (2014).

Ольга Ильницкая (род. 31 июля 1951, Одесса) – русский писатель, поэт, журналист. PEN International, Союз писателей Москвы, Южнорусский Союз писателей, Национальный Союз журналистов Украины. Первая публикация в 1991 году. в альманахе «Вольный город» (Одесса: Маяк). Спустя 22 года вышла книга «Глаголы настоящего времени» (с тем же составом авторов и составителем, поэтом Юрием Михайликом), Киев, 2013. В 1995 году изданы книги прозы «Откуда мы уходим» и стихов «Сквозное жильё» под общей обложкой, с объединяющим названием «Жизнь тому вперёд». Печатала стихи и прозу в журналах «Знамя», «Арион», «Октябрь», «Крещатик», «Юность» и других. Первая её книга была издана в 1995 году.

Константин Ильницкий – журналист, путешественник, директор издательства, автор двух книг стихов – «Географии разрез» (2011) и «Смотритель времён» (2015).

Олесь Ільченко – поет, письменник, сценарист. Народився в Києві 1957 року. Автор тридцяти двох художніх і науково-популярних книжок для дорослих і дітей. З 2011 року живе й працює в Женеві. Вірші і проза перекладені на англійську (США), литовську, німецьку, сербську і російську мови. Олесь Ільченко – член трьох творчих спілок. Як один з творців телепрограми «Найрозумніший» – лауреат премій «ТЕФІ» та «Телетріумф» 2006 року.

Александр Кабанов (р. 1968 году в городе Херсоне) – украинский поэт, живущий и работающий в Киеве, пишущий на русском языке. Автор 10-ти книг стихотворений и многочисленных публикаций в журнальной и газетной периодике: «Новый мир», «Знамя», «Октябрь», «Континент», «Дружба народов», «Арион», «Новая газета», «Литературная газета» и др. Лауреат «Русской премии», премии «Antologia» – за высшие достижения в современной поэзии, премии журнала «Новый мир», Международной Волошинской премии и др. Стихи Александра Кабанова переведены на украинский, английский, немецкий, нидерландский, финский, грузинский, сербский и др. языки. Александр Кабанов – главный редактор журнала о современной культуре «ШО», координатор Международного фестиваля поэзии «Киевские Лавры», один из основателей украинского слэма.

Владимир Каденко – поэт, автор песен, бард, филолог, писатель, переводчик. Член редколлегии киевского журнала «Радуга», член жюри различных песенных конкурсов. Участник туристических походов по Восточным Саянам, Дальнему Востоку, Уралу, Памиру, Кавказу.

Ирина Карпинос родилась в Киеве. Окончила Литературный институт в Москве. Поэт, прозаик, автор-исполнитель песен. Член Союза театральных деятелей и Межрегионального союза писателей Украины. Лауреат международных литературных премий. Автор трёх книг прозы и четырёх поэтических сборников, а также альбомов песен. Ирина Карпинос печатается в журналах и альманахах с публицистическими и культурологическими эссе, выступает с музыкально-поэтическими концертами.

Игорь Касьяненко – украинский поэт, бард, исполнитель собственных песен, журналист. Лауреат фестивалей авторской песни. Инициатор и организатор многих резонансных культурных и социальных проектов. Родился в городе Сумы.

Маріанна Кіяновська (1973). Поет, прозаїк, перекладач, критик, дослідник літератури. Народилася на Львівщині. За освітою філолог (україністика), закінчила Львівський національный університет ім. Івана Франка. Автор десяти поетичних збірок, останню з яких, «373», визнано Книгою року в номінації «Поезія», вірші та проза перекладені польською, сербською, словенською, російською, білоруською, литовською, англійською, німецькою та іншими мовами. Нагороджена Почесним знаком «За заслуги перед польською культурою».

Олаф Клеменсен – прозаїк, поет, художник, мистецтвознавець. Народився і мешкає у Києві. Закінчив НАОМА та аспірантуру ІМФЕ ім. Рильського. Автор прозової книги «ЛІТО-АТО». Друкувався у антологіях та журналах («Курє’р Кривбасу», «Однокласник»). Твори перекладені польською мовою.

Людмила Коструб родилась в городе Загорске Московской области. Окончила Тульский государственный педагогический университет по специальности химик-биолог. Живет в Туле. Основатель и руководитель Всероссийского клуба «Гравитация», занимающегося теорией и практикой аргентинского танго. Является поедстовителем «Школы верлибра Карена Джангирова».

Игорь Лапинский – киевский поэт, журналист, музыковед. Работал музыкальным редактором (радио, телевидение), литературным редактором на киностудии им. А. Довженко. Автор поэтических книг: «Огни Святого Эльма» (1992), «LUDI» (2000), «Утро бессонных крыш» (2002), «З невидимого космосу» (2005), «Избранное» (2009). Автор свыше 100 поэтических публикаций в литературных журналах, альманахах, антологиях. Среди них них: «Дружба народов», «Огонёк», «Знамя», антология «Освобождённый Улисс», «Антология русского верлибра» (Москва), «Звезда Востока» (Ташкент), «Черновик» (Нью-Йорк), «Часы», «Митин журнал», «Эксцентр-эксклибрис» (Санкт-Петербург), «COLLEGIUM», «Соты», «Граффити», «Самватас», антология «Каштановий дом» (Киев»), «Антология современной русской поэзии Украины» (Харьков»), «Многоточие» (Донецк) и др. Лауреат литературных премий: «Планета поэта» имени Леонида Вышеславского (Киев, 2007), Международной премии имени Арсения и Андрея Тарковских (Москва – Киев, 2010). Не состоит и не состоял в литературных союзах, ассоциациях и других объединениях.

Рафаэль Левчин (27 сентября 1946 – 7 августа 2013) – русский поэт, драматург, прозаик, переводчик, эссеист, художник, актёр. Жил в Киеве. Окончил Литературный институт имени А. М. Горького. В 1991 году переехал в Чикаго. Участник многих неформальных творческих групп – в частности объединения метареалистов, а также групп «Чен-Дзю», «39,2°C», «Глоссолалия» и т. д. Участник различных международных проектов, в том числе «Агасфер» (Москва, 1991), «Театр слова» (Кёнигсберг, 1995), EyeRhymes (Эдмонтон, 1997), GeZelle (Брюгге, 1999). Публикации в журналах и альманахах «Многоточие», «Новый Круг», «Черновик», «Ойкумена», «Мы Пришли!», «Звезда Востока», «Соты», «Стетоскоп», «Комментарии», KTO ZDES’, «Слово писателя». Вышли книги стихотворений в авторском оформлении «ВОДАогонь» (СПб., 1996), Ludus Danielis (М., 2003), сборник фантастической прозы «Окончательный текст и другие идиллии» (К., 2006); сборник стихов «Избранное» (К., 2006). C 2000 года – публикации в Интернете. Участник выставок (коллаж, графика, керамика, бук-арт). Работы в частных коллекциях в Москве, Киеве, Кёнигсберге, Кракове, Чикаго, Майами, Мехико. Издатель, главный редактор, главный художник многоязычного самиздат-журнала «Reflection… Куадусешщт».

Анатолий Лемыш родился в 1950 году в Киеве. Жил в Москве, сейчас живет в Киеве. Объездил весь СССР с командировками и концертами в 70-х и 80-х годах. Окончил механико-математический факультет Московского государственного университета (1972). Журналист в области культуры и СМИ. Песни пишет с осени 1967 года. Принимал участие в киевских КСП «Гитара» и «Костер» – с 1972 по конец 80-х годов. Автор книг стихов, изданных в Киеве: «Венок сонат Киеву» (1993); «Подольский переулок» (2001); «Музыка слова» (2006). Песни, написанные и исполняемые Лемышем, составили альбомы «Гамаюн» (1997) и «Ангел мой» (2002). Печатался в журнале «Радуга», в альманахах «Сталкер», «Ренессанс», «Соты», «Юрьев день», побывал с гастролями в Чехословакии (1989) и Израиле (1996). Отмечен премией им. Л. Вышеславского, дипломом премии им. Юрия Долгорукого.

Мария Луценко родилась в 1978 году в Киеве. Окончила НаУКМА в 2004 году. Свободный киевский музыкант, поэт и фотограф. Получала дипломы и Гран-при различных конкурсов.

Оксана Луцишина – письменниця, поетка, дослідниця творчості Бруно Шульца і Вальтера Беньяміна, авторка трьох збірок поезії, збірки оповідань та двох романів. Лауреатка кількох літературних премій, зокрема, «Гранослова», «Привітання життя», премії Фундації Ковалевих. Народилася в Ужгороді у 1974 році, пізніше виїхала на навчання у Сполучені Штати, де захистила дисертацію з компаративістики. Як стипендітка Фулбрайта стажувалася в Польщі. Викладає українську мову і літературу в Техаському університеті.

Валерій Марченко – бард, поет. Народився 1961 року в місті Дубно. З 1979-го мешкає в Рівному. З 1988 року – керівник Рівненського клубу авторської пісні. Організатор 4-х фестивалів «Зустрічі друзів» у Рівному. Пісні на власні вірші українською мовою пише з 1989 року. Лауреат численних фестивалів авторської пісні. Вийшли 3 CD: «От февральской непогоды», «Надену белую рубаху», «Полиновi сни долини» (на укр. мові). Збірка віршів «Надену белую рубаху», Київ, 2007 рік. Лауреат фестивалю-конкурсу козацької пісні «Встань, козацька славо! Засвіти знамена!», Нагороджений Орденом української авторської пісні. Як регент, псаломник, хорист постійно брав та бере участь у службах православних Свято-Георгіївського (м. Дубно), Свято-Успенського (м. Рівне), Борисо-Глібського (м. Рівне) храмів. Автор понад 200 віршів та пісень написаних російською та українською мовами.

Василь Махно народився у Чорткові 1964 року. Закінчив Тернопільський педагогічний інститут, викладав літературу в Тернопільському університеті, а згодом – у Ягеллонському (Краків). З 2000 року проживає у Нью-Йорку, працює у НТШ-Америка. Лауреат премій ім. С. Будного (1994), журналу «Кур’єр Кривбасу» (2008, 2009), Фонду Лесі та Петра Ковалевих (2009). Автор дев’яти поетичних збірок, двох книжок есеїстики, п’єс; його вірші, есеї та драми перекладено польською, німецькою, сербською, англійською, литовською, чеською, івритом, іспанською. Збірка оповідань «Дім у Бейтінґ Голлов» була визнана книгою року BBC-2015.

Станислав Минаков – поэт, прозаик, эссеист, переводчик, публицист. Родился в 1959 году в Харькове. Член НСПУ, СПР, Международного фонда памяти Б. Чичибабина. Автор книг «Имярек» (1992), «Вервь» (1993), «Листобой» (1997) и мрогочисленных публикаций в Украине и за рубежом.

Лариса Наказна родилась в провинциально-творческом оазисе – в городе Дружковка Донецкой области. Печаталась в литературном альманахе «Каштановый дом», в литературно-художественном альманахе «Многоцветье Имён», в городских изданиях. Была дипломантом и лауреатом всеукраинского конкурса молодежной поэзии памяти Леонида Киселева «Начальная пора» в номинации «Крылья Ганимеда».

Алексей Никитин – киевский прозаик, член СПУ и украинского центра Международного ПЕН-Клуба. Лауреат литературной премии СПУ им. В. Короленко и «Русской премии – 2014».

Сергей Нуштаев – киевский поэт, переводчик, драматург, актёр, программист, специалист в области электроники и вычислительной техники. Публиковался в журналах «Черновик» (Нью-Йорк), «Крещатик» (Германия), «Радуга», «Соты» (Киев).

Поліна Овраменко брала участь у літературних фестивалях «Каштановий дім» 2012 року, «Одна маленькая свеча» 2013 року. Літературний псевдонім Ліка По. (Київ).

Вікторія Осташ народилася в Києві 1973 року. За фахом – літературний редактор, працює викладачем. Кандидат філологічних наук. Член НСПУ. Член літради Міжнародного клубу православних літераторів «Омілія». З 2003 року очолює Київську літстудію «Перехрестя». Автор поетичних книжок «САД-О.К.» (К., 2002), «ВІЗІІ» (Львів, 2006), «Слововежа» (Пілотне видання: К., 2011), романели «Пристрасті за генієм» (часопис «Київ», №9, 2004). Вірші й коротка проза надруковані в періодиці, зокрема – літературно-мистецьких альманахах та збірниках «Гранослов» (Київ), «Привітання життя» (Львів), «Крила» (Київ, 1999, 2002), «Потойбіч паузи» (Київ, 2005), «Склянка часу» (Канів, 2007) та ін. Окремі поезії перекладено болгарською та французькою.

Лила Перегуда – киевский творческий персонаж, поэт-музыкант. Основатель перформанс-проекта «Запрот Вокрыс», где воплощает в жизнь свою теорию квантовой поэзии. В свободное время служит звонарем во Владимирском соборе Киева.

Андрей Поляков – русский поэт, прозаик, филолог. Окончил филологический факультет Симферопольского государственного университета. Лауреат Малой премии «Москва-транзит» (2003), Международной литературной Волошинской премии (2008), Премии Андрея Белого (2011), «Русской премии» (2014). Стихи переводились на французский, английский, немецкий, итальянский, болгарский и украинский языки.

Юрий Проскуряков – поэт, прозаик, драматург, художник, филолог. Родился в 1946 году в Ворошиловграде. В разное время участвовал в журналах «Черновик» (Нью-Йорк), «Соты» (Киев), «Другие», «Футурум-Арт», «Дети Ра» (Москва), «Крещатик» (Кёльн), «Reflection… Куадусешщт» (Чикаго). Основатель магестетики – новой концепции человеческой деятельности, являющейся областью на границе жанров искусства, психотерапии, поведенческих новаций и динамического проектирования.

Владимир Пучков – поэт, писатель, журналист. Главный редактор газеты «Вечерний Николаев». Заслуженный журналист Украины, член Национального союза журналистов и Cоюза писателей Украины, лауреат литературной премии имени Н. Ушакова, председатель благотворительного фонда «Николаев-2000».

Вячеслав Рассыпаев – киевский поет. Автор многочисленных публикаций в журналах.

Анна Ревякина – поэт, автор книг «Сердце», «UNTITLED», «Хроники Города До. Безвременье», «Зубная фея», «Dominus», основатель литературной студии «Кофе-кошка-Мандельштам», победитель литературного фестиваля «Сила ветра», лауреат международного литературного конкурса им. Н. В. Хаткиной «Cambala», обладатель премии «Творческая молодёжь Донбасса – 2012» в номинации «Поэт года», победитель Международного литературного фестиваля «Шорох»-2014. Родилась в Донецке. Кандидат экономических наук.

Борис Руденко народився 1953 року на Сумщині. Поет, прозаїк, автор близько двадцати книг прози та поезії, низки есеїв та критичних розвідок на царині живопису, скульптури та музики. Лауреат двох престижних літературних премій: імені Володимира Свідзинського та «Планета поета» імені Леоніда Вишеславського за поетичну книгу «Оселі».

Александр Самарцев родился в Москве. Окончил Авиационный институт и два курса заочной режиссуры Щукинского училища. Автор книг стихов «Ночная радуга» (Московский рабочий, 1991), «На произвол святынь» (Петрополь, 1996), «Часть встречи» и «Конца и края» (Русский Гулливер, 2011 и 2014). Дипломант фестиваля «Киевские Лавры» (2015). Печатался в журналах «Юность», «Новый мир», «Золотой Векъ», «Дети Ра» и других. Живет в Киеве.

Ольга Самолевская – кинорежиссер и поэт. Родилась в 1957 году в Киеве. Лауреат ряда международных и отечественных кинофестивалей, премии «КИЕВ», Всеукраинского конкурса «Коронация слова», Международной премии имени Арсения и Андрея Тарковских.

Элина Свенцицкая – поэт, писатель, лауреат литературных премий, ученый, доктор филологических наук, профессор.

Роман Скиба народився 1970 року у Львові. За освітою філолог. Член НСПУ. Видання поезій: «Мене назвуть листопадом» (1992); «Листопадом назвуть мене» та «Осінь на місяці, або Усміх дракона» (1993); «Тінь сови» (1994); «Хвороба росту» (1998); «Одіссея-2000» (2002 та 2005); «П’ятизнак, або Життя і нежить» (2008); «Телефонний Будда» (зібране у двох томах, 2015). Роман також є автором книжок для дітей. Нагороджений преміями «Міжнародного конкурсу «Гранослов»» (1991), конкурсу видавництва «Смолоскип» (1997), журналу для дітей «Соняшник» – «Найбільшій дитині 1998 року», «Благовіст» (1999), журналу «Кур’єр Кривбасу» (2000), арт-клубу «ОстаNNя барикада» та Чільної Української Молодіжної Мистецької Агенції «ЧУММА» – «Поету в Законі» (2002), фестивалю-конкурсу «Просто так» (2008), журналу для дітей «Ангелятко» – «Золота пір’їнка» (2011), конкурсу «Коронація слова», фестивалю-конкурсу «Ватерлінія» (2013).

Сергей Соловьев – поэт, писатель, художник, путешественник (Германия, Индия). Один из ярких представителей метареализма. Автор 15 книг прозы, поэзии и эссеистики, среди которых «Пир», «Книга», «Аморт», «Крымский диван», «Индийская защита», «В стороне» и др. Лауреат Премии Ивана Бунина и премии «Планета поэта». Член русского Пен-центра. В середине восьмидесятых создал авангардный театр «Нольдистанция». В середине девяностых – периодическое литературно-художественное изделие «Ковчег». К 2000 году – архитектурный проект метаигрового города-лабиринта. В середине 2000-х – автор проекта и руководитель клуба свободной мысли «Речевые ландшафты» и гл. редактор альманаха современной литературы «Фигуры речи».

Олена Степаненко (Прилуцька) – поетка, автор трьох збірок («Передчуття Авалону», видавництво «Смолоскип» (1999), «Коротка меса на друге пришестя Данте» – «Гранослов» (2002), «Третя Атлантида» – «Зона Овідія» (2005) та текстів на музику композитора Ірини Алексійчук. Лауреат двох міжнародних літературних конкурсів. У різні роки була членом журі літературних конкурсів «Молоде вино» та «Гранослов».

Анна Стреминская – поэт, член Южнорусского союза писателей (Одесская областная организация Конгресса литераторов Украины), научный сотрудник Одесского литературного музея. Победительница общегородского поэтического конкурса «Серебряные трубы», лауреат Второго Международного фестиваля литературы и культуры «Славянские Традиции». Автор множества поэтических и искусствоведческих публикаций в одесской, московской, зарубежной периодике, в том числе в альманахе «Дерибасовская – Ришельевская», в российском журнале «Меценат и мир», в московской газете «Литературная ярмарка». Один из авторов коллективного сборника «Вольный город» (1991) и одесской антологии поэзии «Кайнозойские Сумерки» (2008). Автор сборника стихов «На Древнем Языке…» (2000).

Майя Студзинская – прозаик. Публикации: «Дикое поле»; «Яръ»; «Радуга»; «Книжковий огляд»; «Соты»; альманах «Каштановый дом»; «Нова проза». В 2009 году попала в шорт-лист конкурса «Перекрёсток» (Германия) с рассказом «Цивилизованные», за что и получила диплом. В 2010 году заняла первое место на турнире прозаиков, который проводит студия «Писатель в интернет-пространстве».

Дмитро Стус – український письменник, літературознавець, редактор. Кандидат філологічних наук. Член Асоціації українських письменників. Голова Всеукраїнської творчої спілки «Конгрес літераторів України». Генеральний директор Національного музею Тараса Шевченка. Лауреат Національної премії України імені Тараса Шевченка (2007) за книгу «Василь Стус: життя як творчість».

Римма Табунщикова родилась в 1984 году в Северодонецке. Неоднократно принимала участие во многих фестивалях. Автор сборников стихов «Сила двух сердец» (2006) и «Бумажный самолётик» (2012). В 2011 – 2013 годах была руководителем северодонецкого литературного объединения «Обрій».

Ася Фруман родилась в 1987 году. Переводит с английского, идиша, польского (Майкл Векс. Жизнь как квеч. М.: Текст; Книжники, 2012. (Серия «Чейсовская коллекция».), Шолом-Алейхем. Менахем-Мендл. Новые письма. М: Текст, Книжники, 2013 (участник коллективного перевода). Автор сборника стихов «Homo abiens».

Александр Чернов родился в Петропавловске-Камчатском. Лауреат премии имени поэта Николая Ушакова, дипломант Международного Волошинского конкурса, Международного Тютчевского конкурса и победитель Международного Лермонтовского конкурса. Обладатель золотой медали за победу в супертурнире поэтов русского зарубежья, который проходил в Кембридже. Член Национального Союза писателей Украины, Союза российских писателей и Международного ПЕН-клуба. Стихи Александра Чернова переводились на французский, немецкий, украинский, сербский и английский языки.

Александра Шалина – родилась в городе Керчи, в 16 лет переехала в Киев. Лауреат конкурса им. Л. Киселева в номинации «Крылья Ганимеда». Публикации: Альманах «Каштановый дом» (2011, 2014), альманах «Многоцветье имен» (2012), интернет журнал «Станция мир» (2013).

Сергей Шаталов родился в 1958 в Донецке. Редактор литературно-художественного альманаха «Четыре сантиметра Луны». Режиссер «Театра земной астрономии» и цикла историко-документальных фильмов «Донбасс – бесконечная история». Автор трех поэтических сборников, двух книг прозы. Публиковался в различных журналах и альманахах Украины, ближнего и дальнего зарубежья. Шорт-лист «Русской премии» (2012 год).

Елена Шелкова родилась в Киеве в 1986 году. Лауреат премии им. К. Квитницкой, автор книги «Чайники».

Александр Шишкин родился 31 марта 1955 в Москве российский поэт, издатель, основатель издательства «Арт Хаус медиа».

Анна Щербакова родилась в Варшаве - киевский автор. Училась в Украине, по образованию музыкант (закончила ОГМА им. Неждановой). Автор книг «Прогулка по лабиринту снов» (2009), «Калейдоскоп» (2014), «Память солнечного ветра» (2014).

Любов Якимчук – українська поетка, сценаристка і журналістка. Народилася в Первомайську на Луганщині. Авторка поетичних книжок «, як МОДА» та «Абрикоси Донбасу». Лауреатка Міжнародної «Поетичної слов’янської премії», премії видавництва «Смолоскип» та ін. З 2009 року виступає в музично-поетичному дуеті із фріджазовим контрабасистом Марком Токарем. Вірші та проза Любові перекладені понад десятьма мовами світу. Мешкає в Києві.

Эмиль Январев (1931, Николаев – 2005, Николаев) – поэт, публицист. В 1953-м окончил Литературный институт им. Горького (семинар Я. Смелякова). Регулярно публиковался с 1955 года. Первая книга стихов «Переправа» вышла в 1967 году в издательстве «Советский писатель». За ней последовали «Настоящее время» (1971), «Действующие лица» (1972) и др. поэтические сборники. За книгу стихов «Документ» удостоен премии имени Н. Ушакова (1999). Почетный гражданин города Николаева. Вел большую культурно-просветительскую работу на телевидении, в местной печати.

Ганна Яновська народилася в 1980 року в Харкові. За освітою лінгвіст. Викладає англійську мову в НТУ «Харківський політехнічний інститут». Авторка збірки віршів і перекладів «Волохата книга» (2008), «Поеми першого січня» (2011), обидві книжки з авторськими ілюстраціями. Перекладає англомовних авторів із різних куточків світу – зокрема африканських, австралійських, новозеландських. У її перекладах вийшли книжки новозеландських поетів Селіни Тусітали Марш «Тусітала», Альберта Вендта «Від Гаваїв до Аотеароа» (обидві у 2012), Карло Міли «Риба-мрія пливе» (2013). Робить витинанки на власні сюжети.

Категорія: «Соты» 2014-2016

Наталья Бельченко • «И МАЛЕНЬКИЙ МАЛЬЧИК НА ФОТО ОДИН ИЗБЕЖАЛ ПУСТОТЫ...»

Опубліковано: 25 березня 2016

Друк E-mail

Памяти Владимира Ильина (1939-2016)

20 января не стало Владимира Георгиевича Ильина (1939–2016). Чуткий человек и лирический мыслитель, он, казалось, сохранил восприимчивость и способность удивляться, присущую тому мальчику, который когда-то попал из Киева в эвакуацию, а затем оказался в квартире старого дома на улице Артема, 10, в комнате, перед окнами которой позднее вырос Дом торговли.

Он очень остро чувствовал Киев, интересовался историей Копырева конца – местности на пересечении улиц Кудрявской, Петровской, Вознесенского спуска,

Кияновского и Несторовского переулков, известной с 1121 года; часто вспоминал послевоенный город.

Прогулка по городу –
Большой Житомирской и Вознесенскому,
Пейзажной аллее и Сретенской,
Кудрявской и Обсерваторной,
да где только хочешь! –
похожа на праздник:
знакомые деревья и холмы,
солнцеподобные без солнца,
мне говорят, что всё уже свершилось:
– Здесь осень с нами, понимаешь?!
И спрашивают: – Ну, а ты?..

ноябрь 2008

Доктор химических наук, профессор, заведующий отделом в Институте физической химии НАН Украины, Владимир Ильин занимался и веществами, соединениями совершенно иного плана. Долгое время вел театральную студию. Мне случилось побывать на нескольких чтениях этой студии. Репетировали «Калигулу» Альбера Камю.

Владимир Георгиевич создавал книги не только собственных стихов. Он инициировал издание двух сборников Ukr.Ru.etc – с произведениями современных поэтов, преимущественно киевских. По этим сборникам первого десятилетия нового века можно проследить интересное развитие некоторых авторов – там, в частности, есть библейские стихи Григория Фальковича, стихи Ирины Цилык, написанные по-русски и уже по-украински, в которых угадывается теперешняя сила.

В 2009 году он замыслил издать книгу переводов стихов Игоря Рымарука на русский язык. Сделали для нее переводы Владимир Ильин и автор этих строк (занималась преимущественно рифмованными стихотворениями). Книга «Доброе время твое...» вышла в 2010-м в Дрогобыче, в библиотеке интернет-газеты «Майдан» – под редакцией Ларисы Андриевской-Рымарук, с иллюстрациями екатеринбуржца Сергея Слепухина и предисловием Ивана Жданова (это была аудиозапись размышлений Ивана Жданова о поэзии Рымарука, переводах и фундаментальных вещах культуры, сделанная Юрием Косиным и Ларисой Юхименко в Ирпене).

В 2011 году в киевском университетском издательстве «Пульсары» увидел свет трехъязычный «Римский триптих» папы Иоанна Павла ІІ с предисловием Ивана Дзюбы. Польский текст соседствовал с русским – в переводе Асара Эппеля. Украинский подготовили Владимир Ильин и Элеонора Андреева.

Легко вдохновляющийся, в результате поездки в Коктебель он написал поэму «Homo Karadagus», иллюстрированную позднее черниговчанкой Еленой Грицюк.

Загальні міркування щодо часу

Чи може вітер прискорити час?
Так, безперечно, гадаю,
якщо вистачить впертості вітру!

Хто, навпаки, час може зупинити?
Вважаю, гори, Карадаг, наприклад,
якщо думки свої йому відкриють...

фрагмент поеми 13.08 – 6.09.2008; 31.01.2009
Київ – Коктебель – Київ

В 2014 году за эту поэму, сборники лирики «Окремини душі» и «Епідемія самотності», а также за упомянутые переводы поэзии папы Иоанна Павла ІІ и Игоря Рымарука он получил Международную литературную премию им. Н. Гоголя («Триумф»).

Связанный своим рождением с Черниговом, Владимир Ильин сдружился с черниговским подвижником, своим ровесником Святославом Евдокимовичем Хрыкиным, много сделавшим для популяризации творчества незаслуженно забытого поэта Серебряного века Игоря Юркова и современных черниговских поэтов. Результатом переписки, длившейся до самой смерти Хрыкина в марте 2013 года, стала книга «Находка ЭСХА» (К.: Радуга, 2015), чей жанр был определен как «маленькая повесть в письмах В. И. и С. Х., а также в стихотворениях Игоря Юркова, Умберто Саба, Миколы Воробьева и авторов».

Поэзия и личность Миколы Воробьева увлекала Владимира Ильина в последние годы. Он был открыт ко всем и ко всему, деятельно вдохновлялся людьми, дарил их друг другу, не дозировал свои силы, был по-детски цепок, не знал усталости. Еще в 2010-м учил меня ходить на лыжах...

Давний поклонник творчества Ивана Жданова, Владимир Ильин подключил знакомых поэтов к переводу его стихов на украинский, вынашивая идею новой книги. Не успел... Знаю также, что он собирался выступить с переводом «Римского триптиха» в Ровно... Его электронный адрес прочитывался как «я поруч». И уход, такой внезапный, необъяснимым образом не кажется окончательным.

Колыбельная

Спит еще вся малышовая группа,
спят еще белочки, зайчики спят,
светит луна – полусонно и скупо
в домики спящих детей и зверят.

Свет осторожен и призрачно тонок
в ночь отраженных, холодных лучей.
Спит беспокойно подранок Лисенок
в норке – под боком у мамы своей...

Сказку читали, да не дочитали,
книга сама дочитает теперь…
Сны растворятся, и в чистые дали
снова, быть может, откроется дверь…

сентябрь 2009

Категорія: «Соты» 2014-2016

Алексей Никитин • АБХАЗСКИЙ АКЦЕНТ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Опубліковано: 25 березня 2016

Друк E-mail

Памяти Этери Басарии (1949–2013)

Судьба, как правило, не предлагает нам ни легких путей, ни простых решений. Лёгкость обманчива, она заводит в тупик и бросает в одиночестве, отнимая надежду быстро сориентироваться и найти выход. Сопряженная с ней простота в ключевой момент оказывается частью сложного узла, распутывать который нет ни времени, ни сил.

Человек, чья повседневная жизнь не подчинена детальной, безжалостной рефлексии, может не думать об этом и тихо скользить по самому спокойному пути, от одной календарной даты к другой, либо, напротив, стремительно нестись, подгоняя время. Его поведение определяют привычки и темперамент. Но писатель, каждую минуту анализирующий слова и поступки, последовательности событий и их неочевидные взаимные связи, лишён такой счастливой возможности. Лучше других он знает, что колонны людей, марширующие по прямым, построенным на века автобанам, вовсе не обязательно шагают в верном направлении. То же и в литературе. «Не существует прямых линий ни среди вещей, ни в языке, – считал Делёз. – Синтаксис – это ряд неизбежных окольных путей, которые создаются каждый раз для того, чтобы обнаружить жизнь в вещах».

Поиск жизни – это и есть работа писателя. Каждый ищет её в том мире, родство с которым ощущает: в мире идей, в мире вещей… Этери Басария искала жизнь в мире людей. Но интересовал её не способ существования белковых тел, а те новые смыслы, порой очевидные, но чаще скрытые от случайного наблюдателя, которые возникают при столкновении мировоззрений. Внимательный взгляд писателя находил удивительное в повседневном, а талант тонкого психолога позволял в простых историях раскрывать космически недостижимые высоты духа. Изображая человека в драматической полноте его страстей, Этери Басария не упускала главное, уверенно находила в своих героях вертикаль, понимая, как и Вячеслав Иванов, что Бог на вертикали человека. Оттого так глубоко и сильно врезается в память образ продавца газет, старика Инала из рассказа «На перекрёстке», Алмысхана из рассказа «Тихий двор», Реджеба из повести «Реджеб и его родичи», десятков других персонажей, разных, не похожих друг на друга, созданных ярким талантом Этери.

Есть ещё одна черта, объединяющая большую часть произведений и героев Этери Басарии: она рассказывала об Абхазии и об абхазах. Не только главный роман Этери «Взгляд поверх ворот, выходящих на луг», но и её повести, даже небольшие рассказы, становились неотъемлемыми, не поддающимися замене, фрагментами на многоцветном, ярком полотне, изображавшем Абхазию XX века и её народ как в спокойные времена процветания, так и в трагические годы социальных потрясений и войн за независимость страны. Даже в тех произведениях, действие которых происходит за пределами родины Этери – в Москве, или в Киеве – тема Абхазии звучит не смолкая, настойчиво и постоянно.

Цикл небольших повестей, объединённых автором под названием «Время московское», показывает безоглядную столичную жизнь рубежа 60–70-х годов прошлого века, увиденную студенткой первого курса университета, вчерашней школьницей из далёкой солнечной провинции. Её взгляд внимателен, не замутнён московским снобизмом, не искажён аберрациями, неизбежными в монокультурной среде и потому так удивительно и необычно, так точно передан мир обитателей советской столицы в повестях Этери.

По сути, о том же, о барьерах, разделяющих людей разных культур, разного опыта, но совсем на другом, тяжелом, поствоенном материале, написан пронзительный рассказ «Входя в голодную молву…». Возможно, именно готовность тонко и тактично раскрыть культурные, даже цивилизационные отличия, разделяющие абхазов и славян, придавала прозе Этери Басарии объем и ясное, открытое звучание. Мастерски вплетённые в русский текст абхазские идиомы добавляли её произведениям яркости, а читателю позволяли на мгновения раздвигать рамки родного языка, чувствуя пряный вкус незнакомой речи.

В последние годы Украина и Абхазия оказались разделены территориально и политически, стремительно росли культурные различия между странами, векторы их развития были направлены в разные стороны. Этери воспринимала происходящее тяжело и болезненно, но её проза по-прежнему связывала те народы, к которым она принадлежала по культуре и по крови.

Этери Басария писала по-русски, и её произведения – часть русской литературы, но уже сейчас очевидно, что её имя, вместе с именами Фазиля Искандера и Даура Зантарии, принадлежит первом ряду писателей Абхазии.

Категорія: «Соты» 2014-2016

Валерий Вофси • ОТРЫВОК ИЗ ЭПИСТОЛЯРНОГО РОМАНА «ПИСЬМА СУМАСШЕДШЕГО» (ПИСЬМА №100 – 110)

Опубліковано: 25 березня 2016

Друк E-mail

Публикация Татьяна Вофси

Отрывок из эпистолярного романа «Письма сумасшедшего» (письма №100 – 110)

№ 100

Дамы и революция.., или
Лошади кушают овес и сено…

Здравствуйте, дорогой!

В ночь на восемнадцатое, мой друг, под аффектным предлогом далеко как недоказанной, ушедшей чуть ли не до субтантивного пошибу дробей ревности, маргинал и типическый синий ошейник-с, женившийса по сугубо разноцветным расчётам, нигилиствующий скотчист, дендирующий прощелыга, героинист, резонёрствующий революсьонарий и вольтерьянствующий фонфарон жеманник, в прошлом манчестерский живодёр а затем и портовый кауфюрье-с, некый Джон Далтон Атилла Младший – как он выспренне себя именовал, неведомо в силу коих соображений заброшенный к нам в забытые чёртом провинциальные Пенаты… – сироту!., гху.., и бедную падчерицу свою, большеротую и дебелую, но субтильную блондинку с зелёными, в самую малость косящими, типиическыми евразиискыми очами, герцогиню Матидьду Митрофановну фон Мундендорфф, /поместие коей расположенно в двухстах тридцати четырех верстах к югу от Вас, монкьор/, /в виду государственной важности секретного отсутствия мужа оной…/ в девичестве Обухову, – задрапировавшис в атласную викторианскую мантилью, и задушив походя шнурком от башмака пожилую блондинку, мирно посапывающую и изрядно подрагивавшую во сне на персидском тюфяке у дверей, а затем пробравшис, тихою сапою, с помощью подкупленного лакея и отмычки в альков… – оттянутую поначалу, натурально что, палочным ударом, а затем и в оральный способ врасплох посильно взятую, и в такой метод наскоро надругавшис ею, и как раз уже затем отходящую ко сну.., и в такой вдруг момент, в догонец как бы, сир, ещё и зверски обиженную вдобавок топором-с… /захвати он с собою опасную, так называемой шведской стали, бритву – так неведомо ещё во что бы это, государь мой и вылалос…/ – как то имело место быть и не раз.., /кстати утопившийса спустя два часа пополуночи в Чудском озере…/ но на сей раз выжившую /после всего-то вынесенного, любезный Вы мой друг, от него, – вольтерянствующего, бесноватого цирульнария, – ею…/ таки из ума-с.., и казалось бы безвозвратно и необратимо… Но от части и в силу чего, потому, что не вопреки – что следовает особо отметить – а, как сие не сбранно, – благодаря дерзновениям Баденской клиники «Блоуап» что под Веною /как-то: проф. Георга Айх-Рапсниссена и д-р Магдалины Шторм-Хофдемольсферсонс/ а затем и полевого драгунского шитального центру, что при форте «Вест Гойнт», /как-то: д-р Максимилиана фон Дуда, магистра Готфрида фон Свитера, д-р Джоржа Мария Кернера, д-р Фан ван Свитенна, д-р Питера Лихштейнштайна-Минуйта, и особо проф. Грайтера Овсова-Раппопорта/ в годовом исчислении – ровным счётом год спустя, в ночь на восемнадцатое, с окрыляющим непредкновенно совпадением, восстановившуюса в уме слава Богу! в силу общих вышеупомянутых усилий, воссторженнейшим образом /не без моего посильного участия/ оттягивающуюса, скоррелировав таки, угостяс сигарою, сублимированные за год фантазии, в сию весьма позднюю годину, с дражайшею Кларою Карловною Бен-Овсовою на диване… – известных бродячих парралелей не имеющих от роду для моего почти что сугубого, сударь, пера-с приличествующих случаю аналлогов – где с компенсаторною шибкостию, а где и просто эдак вальяжно пробавляяс, чуть ли не полигинийевого толку суперидеями, полиáндриевыми идéо-идеóмами и промиснуитéтными макро-идеологéмами и прочая – всё того же филиациидно-сéнсорного пошибу, /хотя для нас с Вами в оных на удивление ничего себе особенно интригующего вовсе бы и нет абсолютно.., так что особо и не из чего прилипать в оным.., в силу чего я их и опускаю, любезный…/ походя обмениваяс взаимолюбезностями и взаимосмоканьем губок в пентагоноугловом кабинете с Макьявеллиевым цементным бюстом на догорающем камине, где я и кончаю, глубоко как засидевшис и чуток таки спёкшис, описывая всё сие, что, как говорится, называется – как оно и есть без прикрас с натуры /что можно оценивать далеко как не в художественном жанре-с…/ к Вам под полуношный весьма подостывший кофиёк-с, и курантирующую уже в четвёртый раз кукушку…

P.S. А и до покуда, сир мой, и опускаю, по т. н. известным соображениям... – далеко как не последней затеи.., но а и не особо далеко как отстоящий… – не возведите, – не дай Вам Бог! Типун Вам! – за безалаберно экстраполированный намёк-с… – от – неидущего к делу глумливо-вкрадчивого – курице по холку – невротиически осклабившегося восхлопывания ипохондриически шаманствующих ладошек-с – и до – прочей, более чем не идущей, ходульно-экпертной – свинье по хвост – аналитиической тщеты пыльцепсихокрылого пошибу ассонансий… – сугубо средний т. н. этап-с, а и не упущу всё же заметить совершенно точно к Вам – уж расположившийса латентно, скрепя сердце, с веслом-с во головах-с.., между прочими.., но а и по сугубо особую сторону… от транс-эписто-магистрали-с.., и под исключительно свое-нравною рубрикою-с…

P.P.S. До свидания.., бедный.., Вы.., мой друг-с…

№ 101

Путём-пять.., или
Лапти плетут.., а концов схоронить не умеют…

Здравствуйте, дорогой!

В первую голову /кстати чуть не расшибившис в лепешку…/ досылаю к Вам по Вашей просьбе: «Субститут капусты» Флавия Маркеловича ван Плакса-Оплеухова, весьма немногословного, но незаурядного, кстати первого кандидата на «Невскую ступень» второй, весьма почётной, степени, затем писанный в несколько нарочито невротиический способ: «Адюльтер. Искомое. Тезы и рассуждения» весьма импозантного, но страдающего каменною болезнию почек-с, лауреата премии Джироламо Савонаролы /от части вроде бы ныне реобелитированного.., чёрт их там разберет…/ Иосифа Георгиевича Опёнкина, «Героики Безумия» – ярчайший пример беспримерной плодовитости!., но несколько в витииватый способ писанные.., – Ильи Севастьяновича Задушевного, и «Трубачи и пересказчики» Сарры Модестовны Вагииновой-Кандавловой, в девичестве Севрюговой-Зонтиковой, между нами – по всему – больно хорохорящуюса, лаборантки, а затем и т. н. «турингамиевой» стипендиатки Остготтбергского коледжа, ловко затеявшую с Вашим слугою неравноценный творческий альянс.., ну да ла-адно.., э-э.., ну а вот, в рассуждение тридцать первого, как, что называется, октявгуста, говорится, предварительно проделав пред зерцалом – предусмотерительно оттянувшис чашечкою шоколаду и рюмочкою коньяку с абрикосово-клюквенным бланманже с вишенкою и цукатами – с десятку, почерпнутых из под глыб наблюдения, неизвестно за каким чёртом, неудобоописуемых синкретийческых рож и прочей бесовщины – не имею более скрыть от Вас… – а тем паче ввиду проходящего в сей предутренний час в поместии /плотно окруженном переодетыми соглядатаями…/ чрезвычайного заседания большого жюри Невского конгресса под председательством д-р Матео де Коломо с почетным президиумом состоящим из господ: Григория Борисовича Апфельбаума, /разводящего австралийских сумчатых/ Вильгельма Вениаминовича Розенфельда – грозу всех поместных дам-с, Льва Евсеевича Райха-Розенкрауба – гостящего у нас, и Амония Григорьевича Ягнёнкова – ветеринара – того, намедни обойдённого молчанием, факта – коий – в тщательной неприкосновенности и теснейшим образом отнесён был мною вплотную до подготовки предстоящего письма к Вам.., но на потеху или в ужас… – не волнуйтес, голубчик, ничего страшного… – всею перечисленною выше честною компаниею, мы, вот, прямо таки сейчас, – со всем приличиствующим случаю вниманием – и будем наблюдать оного с веранды, а и уж заодно и зарисовывать виденного нами к Вам… – ибо, заместо евробаньки из берёзы, созиждилса.., что Вы там вздор бормочите?., какой там к чертям на переферии сознания?!, на, жабьего фасону эдаким иксохером, ножках-с.., сам Вы хватил чарку!., из анчарова древа, в аккурат на зорьках.., а Вам что до того дела!., под Эолову шарманочку и утренний чаёк-с.., а хоть бы и так!., заучив миловидные приёмы, буффонадно вытанцовывающий свиреповатую жигу-с, проев в Коринфской рощице обширную, чуть ли не.., что Вы опять вздор горланите?., вот же свидетели!., гóльфого толку, лишенную всяческой растительности, плеш-с, на опушке.., заучили предметы в радужных цветах.., э-э.., полутораэтажный.., что б Вам ни дна ни покрышки, с гаргоновою куафюрою.., и бабьим, драконовым хвостом-с.., комод ужасов.., сам Вы в уме повредилис!., и ладно бы.., да только ещё вдобавок и со зловещими мансардами да мезонином-с… – /лапти плетут.., а концов схоронить не умеют.../ – обескураживающее отзывающимса, по всему спектру, нафталином-с…

P.S. Всё то Вам еле-(…)-с!.. обонять-с…

№ 102

Вначале было ухо-с.., или
Тот же медведь, да в иной шкуре-с…
В том оно и забава, чтобы землекопи
Взорвать его же миной, плохо будет
Коль я не вроюс глубже их аршином,
Чтоб их пустить к луне-с, есть прелесть в том,
Когда две хитрости столкнутся лбом-с!., или
Паранойя-два-с…

Здравствуйте, дорогой!

Как и полагается, чуть помедлив, отбываю невольным пером-с по индеферентной бумажке к Вам, в чесучёвым балахоне, осмотрительнейше – как чилавек сугубо промежуточного спектру точки зрения – (…) меланхолически поплёвывая в свисающий с люстры крупноскоп-с, аполлонические мели и дионисиические рогатки, и два, в яйцеголовый способ сросшихса, в латанных нарукавниках, харибдосциловых болвана, но и в то же самое время, и более чем парадоксально, но и не менее чем осмотрительно придерживаяс, как на мой апосредованный глаз – строго археохранительных начал, что и до поры по обыкновению и ставлю собственно в конечном итоге в позитив… Посудите сами… Это первое… Второё же: при всяком удобном случае твёрдо держу убеждения, /о чём ещё Оламовы Степан Викторович и Надежда Ильинична писали в «Оперных категориях»… Могу, кстати, удовлетворяя пытливость Вашу, изложить на выдержку некоторые места… Впрочем, – сами загляните… Не лишним самому будет убедиться Вам… Не говоря уже о трактатах проф. Хронсмана Германа Харитоновича: «Круг вопросов. Сущностное. Коллизии и Аномалии» и Вашего покорного: «Не из тучи-с, гром-с.., из навозной кучи-с…»/ не боясь выказать трюизм..: что подводить, напустив на себя гамлетовский жанр-с, характерную, если не теневую, сторону медали – далеко как необязательно… Так что щеголяй – не щеголяй, а помалкивай себе во рукавчик-с… И наконец третье-с: мы, батюшка, заодно-с, в эпистоглавном-с?.. То-то ж… А тогда-с, перво-наперво /по возможности избегая реликтовых, обожаемых Вами, элоквенциизмов и тому прочая.., не лучший ли искус! – с некоторым пусть и превышением – в Периклов образ/ потрудитес, – черти побери ваши с Мосейкой Калошинкою «Вздохи по вздохам-с»! – предлагаю предельно объясниться: так в чём же, болваны Вы, собственно этакие, дело-с?!.

P.S. И имейте в виду: если и после письма сего неуймётес понапестрить с Томсоном, навозокопатели вы, Кронштадским, эдакие, до пары вторую кучу: «Ахи по охам-с»!., то не только выветрится с оплошной памяти Вашей-с, как минимум: первое – откедава клубничное бланманже-с растёт-с.., а второе-с – но и на что-с /уж что-что, а за это, будьте уверены! я Вам, сударь мой, ручаюс…/ устрица, исторически писчащая, собственно похожа-с…

P.P.S. «Оченно громкий звук-с не слышен-с…» Гераклит, уроженец Эфесу.., Тёмный-с…

№ 103

Сколько не пиши, а ещё и на завтра будет-с…

Здравствуйте, дорогой!

Затеял было к Вам высокомудрым глаголом-с.., да по причине внезапности визиту баронессы Ксантипы Моáмаровны Лоховецкой, конозаводчицы – вижу, что не с пера-с… Мало того, что чёрт знает что такое, глиста полосатая, занесла! что весь лист на берёзе увял-с.., а и – вот пишу к Вам, а баронесса, охорашиваяс, якобы, пред зерцалом – ну право же, ровно твой лох-с из чащёбы-с!., – нет-нет да и чрез плеча заглядывает.., бельмы что рогатины уставила.., ровно рыбною костию подавилас… Так вдруг себе да и вспомнил ни с того, ни с сего, сударь мой, что нет-нет да и наконец-таки тут бы и задуматься над тем, до толе обойдённым вниманием, нелицеприятным явлением полноформатного, недооценённого характера, распространившегося за последнее время по губернии нашей, и возведённым, с некоторых пор, иными за моду, – что иной, дескать, поди из умников-с, из особо, сир мой, высокоумных и заносистых, держа кой-кого за простачков-с, /возможно я чего-то и недопонимаю, но пройти мимо просто не в праве-с…/ взлезет-с, что твоя амбициозная глиста по шесточку на вышку-с, да свиснувшис, высоко, с оной, сидит да поплёвывает далеко-с… Да нам-то с Вами-с, друг Вы мой! – хрен ли какой в ней-с!..

P.S. Пошла бы ты, думаю себе, глиста подкомодная, персты слюнить да дудки лепить туда где была-с…

P.P.S. Петька!.. /Ибо гляжу – без крутых мер не обойтис… Рожа у тя ща, геена крапчатая, по шестую пуговицу вытянется…/ Где ты там болван есть!.. Подсвешник вычистил?.. Тогда гвозди на стол, пиру физдец-с, милостивая сударыня-с!..

№ 104

Поспешай не торопясь, придурик-с…

Здравствуйте, дорогой!

Поверяю к Вам на этот, живой хронологии, раз, требующую отменного ухода и внимания фигуральную собачку-с.., гхе.., а попросту если рассуждая – келейными чернилами, /впрочем алхимическими…/ из сокровеннейших, впрочем невменяемых в обязанность, резонов-с, исполненных – вроде бы, и чинно и почище.., но и неутешительно куда как оглушительнее прежнего.., и более им, чем преисполненных, – неутешительно особой, в наилучшем случае – увесисто-развесистой сени, одержимости, как-то – жизни дамьей трескотни-с, да равно как и Парки мышьей беготни-с с ушками-с.., да во ярмах-с, босс, да с погремушками-с.., э-э.., во блудливой обители-с.., гху.., но а и.., Бог мой! мон шер! Чёрт возьми! – здес нужно бы всё же отдать, любезности ради, справедливость! – но а и – из всё более ниспосылаемых резонов-с! – чуть ли не в пику помещице Хавронье Желудёвой, разводящей невменяемых свиней-с.., гхе.., э-э… – срегенерированных, похерив сопромат, в который там раз.., то-то.., в эпистохартию-с! нашу с Вами-с.., неограниченно-экзегетиыческую-с!.. О чём, любезный мой, и спешу безмерно сообщить железным пе-ром-с вельми подзабытым к Вам-с! /за чернилы я уж Вам рассуждал-с…/ по не.., тьфу!.. – заместо точки-с клякса шлепнулас.., таки невменяемой бумажке-с.

P.S. Дрянь эдакая…

№ 105

Эпистоовчинка сия и выделки не стоит.., или
Язык до Киева, мать Вашу-с, доведёт-с!..

Здравствуйте, дорогой!

По первому накатившему под приобретенное по случаю преоритетное пе-ро-с – /кое восходит к аж античным авторам-с…/ – кстати мы с жёнкою об Вас давеча.., в частности – не успели, де, просохнуть, говорит, пацалуи-с.., и проистекает такого безобразия… – так-с точно-с.., гхе.., э-э.., – ну Вы мусик наш-с, по такого роду поползновения, а и арти-ист! – право же почище прежнего крепко держус – тридцать пять тысяч чертей-с с чертеняньками! миру провалиться, а мне вот что б сейчас как говорится и чайник-с ро-ому-с.., то-го-с, право же, ар-ти-и-ст!., чи-ла-век-с!!! – совершенно что можно сказать! очевидно что однозначно вписывается в термин-с – гениалогиической что ни есть сути-с.., за птица этакая пав-лин-с! по всем статьям-с от противного-с – арти-ист!.. Не ве-рю!.. Да уж обыкновенно что! – по накатившей на Вас су-ти-с… – отвёртка де в Киеве изобретена в запрошлый год-с… А и есть мнение, что линия бытийственного режиму-с, у кое-кого-с меж языком-с и головою прервалас… Племянники малые ручаюс, не упоминая уж на ночь за полуграмотную жёнку, и те знают на зубок, – что отвертку-с, равно как и граненый, впрочем, стакан-с – ровным счётом пять сотен лет тому, расхаживая и рассуждая по цехам, – сапожники под меритократийческою опёкою Грегора Мар(…) и Габриеля Меньделя из под Нюренбергу открыли… В четверьг сей кстати исполнилос если угодно между прочим-с…

P.S. Крыша на уровне плинтуса со средних расейскых равнин-с прохудившаяса а отнюдь, блин, не суть-с накатила на Вас, сир.

P.P.S. Хомо овчинка – выделка Вы с правою резьбою-с, вкупе с Вашею, опустившею кое-кого ненароком головкою об тейбл, нянькою, и более ничего-с, ровным счётом-с после этого…

P.P.P.S. Ну а и допока Вам в шляпку-с придурик-с Вы этакой…

№ 106

Булыжник за пазухою орудие пролетариума-с…
Скромное обоняние буржуазии-с…
Вначале были носы-с…
По мне уж лучше пей, да дело разумей-с…
Чуваки всё чётко…
Ленивому перу-с чёрт всё одно эпистоработу найдёт-с…

Здравствуйте, дорогой!

Еду как раз… – что Вы опять там, придурик-с, ёрничаете со своею змеёю очковою, понимаете ли.., это право же совсем уж нехорошо-с.., гхе.., на чуть затеплившейса вечорней зорьке-с, в бричке-с, птички там эдакие, звёздочки-с.., знаете ли – самого высокого нулевого класса постмиражи-с оболотурбулентныя в транс-пóдне – как говорится – бесье-с.., г-х.., месячишко-с светит ясный себе-с… и всё такое-с… – в свете полуношной облавы-с, а затем уж и возможной поимки-с.., батюшка мой-с, – а это право уж там далеко-о-с! куда как ну совершенно же не смешно-с.., на – с некоторой поры-с – ошивающуюса в «Птичьем бору-с» и трансмутирующую – ещё в какой-с! небезизвестный нам с Вами способ, неотранфóрменного пошибу-с, вроде бы паранормáльную-с, но неведомо за каким чёртом стагнирующую, а посему а и взбесившуюса шайку-с постбарабашек-с.., но к величайшему сожалению смывшуюса в дальнейшем совершенно же очевидно что по их-с /о чём ниже-с…/ сугубой, сударь мой, вине-с из-под носу-с… – как-то: с двумя замотанными и во всю дорогу куняющими, /что называется: где церковь – не знаем, а кабак найдем-с…/ в чёрт знает ещё где умыкнутое латанное тряпьё-с, деревенскими, синюшного толку, бабами-с /будь вы не ладны, господи, каких мало…/ для маскировки, а бишь с Акимкою Афанасьевичем Эсзекуторовым генерал-губернатором, с Григорием Ивановичем Косорыбенкою капитан-с-исправником, и с прикинутым, до тех-с, тож де для маскировки-с, в лакейского фасону не по росту фрак-с с полотенцем, есаулом и совершеннейшим, абсолютно нулевого классу /пуще – между нами, сударь, даром что ни в одном глазу – Косорыбенки/ идиотом Ерофеем Верёвкиным, /перевравшим начисто ко всему вдобавок прочему почему-то ещё и главную паролю-с…/ из-за коих собственно в конечном итоге сия ситуация, съехавшая к ядрёной фене предварительно на смарку, и вышла боком на прочь под конец из-под непосредственного контроля…

P.S. Ну да впрочем.., не оченно-то.., блин-с... – ну да что ужо здес, ла-адно-то!., мо-ожно поду-умать!., Вам уж там, босс… – и хотелос…

№ 107

Мера – валютная Алёнушка таланту-с…

Здравствуйте, дорогой!

Как чилавек-с – лапидарной-с штильной тишины-с.., а лишь за те-ем у-уж-с!.. а и выходящего бочком-с на все глаза.., но а и кряхтя вылазящего из под Эдипового, обросшего вымаранною Эзоповою подоплёкою бородою, корыта опыту-с.., багажу-с, по кошачьи мягкых, в самую малость фрондирующих, но а и в ту же опортунистиическую малость треснутых по швам-с археформ-с.., гхе.., если, с позволения, хотите – крупных-с, исправно вычищенных от маргинального эмбриона сиюмигибельной синусóебельности… – беря по чи-ну-с!.. – сведений-с..; и наконец: где – подале с очей вон – не схватитес за грязный малорасейский жарт – засунутых под перелатéнтный коврец-с с ню-Алёнушкою гарно выполненною, неведомым эклектиáном-с, в штиле ампир-с, разноколерóвым-с овсом-с.., и с Иванушкою, в штиле модерн-с, унтер-Шоуменом-с.., где – не без диссертной толики отменнейшего смаку, с долженствующим, в упомянутую меру, цинизмом размазанной по серой стороне медали-с по самую архаическую ея окаёмочку-с.., а где и под Левиафанов свист, визг, писк, бум, гром-с.., а где и пук-с и треск по барабану – публично свиснутой закваски глаголов мирных-с… – посредь сего весьма печального очарования гутаперчивых понятий-с.., а и, опять же-с, лапидарной штильной тишины-с – я и эллипсиирую, павлиньим пером-с, к Вам на сим-с…

P.S. Силь ву пле-с…

№ 108

Я чилавек-с исторический…

Здравствуйте, дорогой!

Не откажу себе в удовольствии, как чилавек-с… – право же во избежание трений.., не знаю что и подумать.., но утвердившис размышлением… – разве что, в известном – Бог милостив – смысле, исторический… – ну а ежели кто и возропщет, смешавшис, то только и того, что выведет, таким образом, подноготную наружу, в собственном, уж каком есть, выражаяс фигурально, Ваша взяла, виде и значении… – впрочем каждому о наших намерениях, во что заблагорассудится, отдаётся острая догадка… – и прибавлю здес ко рассмотрению, только и того, что ни коим образом, во избежание кривотолков, сие нас не трясёт… – ибо что нужды!..

P.S. Так что занапрасно обижаетес…

P.P.S. Перелистайте, буде найдётся у Вас: «Исторический путь – как панеля Невского прошпекту» д-р истории Афония Зубоскулова… Как знать, как знать… Оченно было бы любезно…

P.P.P.S. Беда, право, с Вами..

№ 109

Я чилавек-с гомерический…

Здравствуйте, дорогой!

Не откажу себе в любезности, как чилавек-с, Вашими хлюпкими, в известном, молитвами, смысле, гомерический, потираю пером-с к Вам-с по исключительно лимитивизиированной, поиздержавшис, сократности бумажке-с, за что, Вы, быть может вчуже, как знать, как знать, и пожурите меня… Но войдите, очень было бы любезно, и в мой-с! беда право с Вами, за сомнительною барабарабанкою стены-с, в лёгком пеньюаре для ночного поведения, /где сатана не сможет, туда даму пошлёт-с…/ э-э.., фанабериически индертеминиирующую, если не понуро фигурирующую вдоль, а где и пред безупречно порожнею, если не, так что занапрасно обижаетес, безвозвратно демилитаризованною писулиозоною, с жёнкою расчёт-с!

P.S. В добром ли здравии хозяюшка Ваша-с?.. – на нозе сафьян-с рыпиц-с, а в борщу чертеняка с рогами кыпыц?.. – слыхал, слыхал, Ваша милость, что из синяков не выходит-с…

P.P.S. Переслюните, буде найдётся, под сазанью говядинку, у Вас: «Старик Корыто и море» гомероведа Афония Зубостукова, с пронафталиненным, силою обстоятельств, подзаголовком: «Мы играли Вам на эпистосвирели-с, а ВЫ, господа, не плясали-с…»

№ 110

Зайки-с… хе-хе.., или
У меня перо дли-инное-с…

Здравствуйте, дорогой!

Не откажу себе и на сей архиологиический, если не археэпиическый, чуть ли не фараонового котловану разец-с – каков-с с Божьей помощью оборотец! – в инфракрасноскопе-с во опознание, если не во эксгумацию-с, на ущербе луны-с, тененаплетеневых изнанций-с, как чилавек-с нарочитых, если не подчёркнутых, красненько, деликатностев.., э-э.., а то ведь, милостивый государь, вишь как получается! – снискав неблаговидного произволения предлог-с, мозоля очи визуальным рядом помимо прочего, заплывают давеча, что-то около полуночи, до кабинету.., хэ-хэ.., мило, думаю – вся тяжкая Гог и Магог-с.., подхихикивая статс-секретарша Филея Экзерцицевна Энтропецкая, в одном-с, поигрывая на понижение, дискурсе, кашеварихи этакие.., и в бухты-барахты бух! в един глас: «Иные хочут, – де, – свою образованщину-с показать-с…», и в том же, явного нервопошибу-с, сударь, серого спектру, духе-с… Я, признать, чуть не рухнул… Не заблудитес в трёх догадках.., а как же-с! с маловменяемою Бурею Устакановною фон Зомбецкою-с!.. Гху… А причём здес, какая же к собачкиным чертям-с, скажите на милость /сканапель-с, право же, истоар-с…/ образованность.., коли мы-с ни в жисть коледжов не кончали-с…Еле оттёр, с племянниками малыми, от кабинету… Ах, думаю.., вы, по куцему прикинуть, сир, хотя бы счёту, бесчинствующие органóперлы зияния чёртовы.., на эпистоходу-с, понимаешь, бо сраму, сударь, не имут, подмётки режите-с… А на вид, дамы-с, хоть как ни как куда-с, по всему, эдак-с.., культурных-с, во всех отношениях приятных обхождениев и обходительных строгостев… Ах вы разэдакыя!.. Распалас, таки, вязь, исчерпав, по видимому, лимит времён-с…

P.S. Так скажите, на милость, из губернии-то нашей-с могёт ли быть чего доброго?..

P.P.S. Ну так что-с, кстати, мон шер, трах-с-с!., споймали двумерную зайку Вашу-с, али, блин-с, ещё-с, босс, так-с, бегает-с!..

P.P.P.S. За оганиченностию средств-с, буде найдётся, вышлите мне голубчик, эсхиловеда Мирона Колибановича Клыкостыкова: «На пороге, пригорюнившис, сидит зелёная мамзеля, а пред нею цинковое корыто-с..»

Категорія: «Соты» 2014-2016

Більше статей...

Сторінка 142 із 153

Федоров В.В. • ПРОБЛЕМА ОНТОЛОГИЧЕСКОГО СТАТУСА ПЕРСОНАЖА

ІНТЕРВ’Ю НАТАЛІЇ КОСТЕНКО З БОРИСОМ ОЛІЙНИКОМ. 20 КВІТНЯ 2015 р.

Шалагинов Б.Б. • НОВАЯ МОЛОДЁЖНАЯ ЭСТЕТИКА, ИЛИ О ВОСПИТАНИИ ЧУВСТВ В ЭПОХУ ПОСТМОДЕРН

Модернистический проект немецких романтиков

Классический идеал умер!

Молодёжь перед выбором: «ценности» прошлого vs «симулякры» настоящего

Переселенцы и эстетика «обочины жизни»

Эра компьютера и проблема ценностей

Примечания

ОБ АВТОРАХ

Наталья Бельченко • «И МАЛЕНЬКИЙ МАЛЬЧИК НА ФОТО ОДИН ИЗБЕЖАЛ ПУСТОТЫ...»

Памяти Владимира Ильина (1939-2016)

Колыбельная

Алексей Никитин • АБХАЗСКИЙ АКЦЕНТ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Памяти Этери Басарии (1949–2013)

Валерий Вофси • ОТРЫВОК ИЗ ЭПИСТОЛЯРНОГО РОМАНА «ПИСЬМА СУМАСШЕДШЕГО» (ПИСЬМА №100 – 110)

Публикация Татьяна Вофси

Отрывок из эпистолярного романа «Письма сумасшедшего» (письма №100 – 110)

№ 100

№ 101

№ 102

№ 103

№ 104

№ 105

№ 106

№ 107

№ 108

№ 109

№ 110

Більше статей...

Форма входу

Наші контакти