Опубліковано: 04 червня 2017
Семен Абрамович – поет, доктор філологічних наук, професор, визначний фахівець у галузі філології, богослов’я, культурознавства, українознавства, риторики, автор біля 370 наукових праць, керівник наукової школи «Літературний текст у контексті культури: проблеми рецепції та інтерпретації». Займається він також живописом і графікою. Автор низки мемуарно-сатиричних оповідань, вміщених у збірках «Consecutio temporum» («Узгодження часів») та «Fecit» («Зробив»).
Дмитрий Аверьянов родился в 1984 году. Проживает в Крыму. Публиковался на сайте «Полутона», в сетевом журнале «TextOnly», в региональной рубрике журнала «Воздух», в журнале «©П».
Анна Агнич – киевлянка, сейчас живет в Бостоне, работает бизнес-аналитиком. Ее рассказы и повести печатаются в журналах и альманахах Украины, Канады, Израиля, Германии, России и США. В Бостоне недавно вышел сборник новелл «Девочка в окне».
Татьяна Аинова родилась и живёт в Киеве. По образованию математик. Автор пяти книг стихов. Стихи и проза публиковались в журналах, альманахах Украины, России, США, Германии.
Олег Андрос – писатель-фантаст, журналист, участник и исследователь эко-движений. Кандидат политических наук. Автор сборника рассказов «Здесь побывали люди» (М.: LAT & K, 2009), повестей «Бездорожье» (2006), «Кошачье племя» (2006). Соавтор художественной книги «Территория Духа» (в соавторстве с А. Комаровой) и двух природоохранных пособий. Родился и живет в г. Киеве.
Соня (София) Атлантова. Родилась 14 декабря 1981 года в Киеве. Училась в Государственной художественной средней школе им. Т. Г. Шевченко и в Национальной Академии изобразительного искусства и архитектуры. Работает в области монументальной и станковой живописи, а также книжной графики. Участник ряда выставок в Украине и за рубежом.
Евгения Джен Баранова – поэт, прозаик, журналист. Родилась 26 марта 1987 года. Родной город – Ялта. Произведения публиковали «Юность», «Дальний Восток», «Плавучий мост», «Кольцо А», «Зинзивер», «Новая реальность», «Дети Ра», «Зарубежные задворки», «Лиterraтура», «Журнал Поэтов», «Южное сияние», «45-параллель» и другие издания. Участник 19-го Международного Форума издателей во Львове. Участник Совещания молодых писателей при Союзе писателей Москвы (2015). Член Союза писателей Москвы, Южнорусского Союза Писателей, Союза писателей XXI века. Проживает в Москве.
Наталя Бельченко – поетка, перекладачка. Народилася 1973 року в Києві. Працювала в Інституті мовознавства ім. О. О. Потебні НАН України. Закінчила філологічний факультет Київського університету ім. Тараса Шевченка. Авторка семи збірок віршів. Її поезії перекладалися німецькою, французькою, англійською, болгарською, корейською, голландською, польською мовами та друкувалися у виданнях відповідних країн. Лауреатка літературної премії Губерта Бурди (Німеччина, 2000), літературної премії ім. Миколи Ушакова (2006), премії ім. Леоніда Вишеславського «Планета Поета» (2013), перекладацької премії «Метафора» (2014). Брала участь у численних фестивалях, зокрема у фестивалі «Час поетів» (Люблін, 2014), здійснила проект «Поетична мапа Києва» у Кракові. Стала одним з переможців (3 місце, українська мова) Міжнародного конкурсу на найкращий переклад поезії Віслави Шимборської російською, білоруською та українською мовами (Вроцлав, 2015). Живе в Києві.
Татьяна Бонч-Осмоловская. Родилась в Симферополе. Глава Ассоциации «Антиподы. Русская литература в Австралии». Организатор Австралийских фестивалей русской литературы «Антиподы» (Сидней 2006, 2008, 2010 – 2011) и ряда культурных мероприятий. Член Союза российских писателей (2009), Международной Академии Зауми, Крымского геопоэтического клуба. Живёт в Сиднее (Австралия).
Оксана Боровець. Фотограф, дизайнер, арт-директор проекту розвитку бренду бандури «BanduraStyle». Співорганізатор міжнародного фестивалю «Каштановий дім» (2006-2013 рр.), редактор однойменного літературного альманаху, координатор Міжнародної премії імені Арсенія та Андрія Тарковських, конкурсу молодіжної поезії пам’яті Леоніда Кисельова, організатор мистецьких квартирників «ЗвиЧАЙні вірші». Член Національної спілки письменників України, автор поетичних збірок «Трамвайні коні» (2008), «Маршрутка 417, або Дерево будд» (2012), аудіокниги віршів «Хрестики-нулики» (2009).
Елена Буевич живет в Черкассах. Журналист, литератор, переводчик. Родилась в г. Смела. Окончила Черкасское музыкальное училище (преподаватель фортепиано) и Московский литературный институт им. А.М. Горького (поэзия). Автор пяти поэтических книг. Стихотворения публиковались в журналах, альманахах и антологиях в России, Украине, Белоруссии, в переводах – в Сербии, Болгарии, США. Член Союза писателей России (СПР) и Ассоциации украинских писателей (АУП). Переводит поэзию с сербского, польского и украинского языков.
Надежда Бурова. Родилась в г. Киеве (1994). С 2013-го – участница творческой мастерской «Доска Ковчега» при кафедре языкознания, русской филологии, литературного и журналистского мастерства Пятигорского государственного лингвистического университета. Пишет на русском и украинском языках. Стихи и проза представлены в четырех изданных сборниках «Доска Ковчега». Переводила с украинского стихотворения Т. Г. Шевченко, с балкарского (по подстрочникам) стихотворения современного поэта Мурадина Ольмезова. В 2014 году в Пятигорске издан первый роман «Осколки иллюзорности». Второй роман «Логово Змиево» вышел в 2016 году в киевском издательстве «Издательский дом Дмитрия Бураго».
Татьяна Вольтская родилась и живет в Петербурге. Поэт, эссеист, автор девяти сборников стихов. Лауреат Пушкинской стипендии (Германия) и премии журнала «Звезда» (Санкт-Петербург). Печатается в литературных журналах «Звезда», «Новый мир», «Дружба народов», «Интерпоэзия», «Этажи» и др. Работает корреспондентом радио «Свобода/Свободная Европа».
Сергей Главацкий родился в Одессе в 1983 году. С 2002-го г. – председатель Южнорусского союза писателей, с 2006-го г. – председатель Одесской областной организации Конгресса литераторов Украины, с 2009 по 2012 гг. – член руководства Конгресса литераторов Украины. Выпускающий редактор литературного журнала «Южное сияние», главный редактор литературного интернет-проекта «Авророполис», председатель оргкомитета международного арт-фестиваля «Провинция у моря», член жюри ряда литературных конкурсов и фестивалей. Автор более 600 публикаций в изданиях Украины, России и дальнего зарубежья, в т.ч. в журналах «Дети Ра», «День и ночь», «Октябрь» и др. Автор книг «Неоновые пожары» и «Апокалипсис Улыбки Джоконды». Живет в Одессе.
Екатерина Голубкова – поэтесса, член НСПУ. Живет в Николаеве. Автор сборников лирики «Акварели», «Звездный корабль», «По праву любви», «День летящий» и «Звезда в колодце», а также многочисленных публикаций в коллективных сборниках, альманахах, журналах.
Андрей Грязов родился в 1961 году в городе Мары Туркменской ССР в семье военнослужащего. Окончил Киевский медицинский институт в 1984 году. Живет в Киеве. Работает в институте нейрохирургии, в отделе радиохирургии и нейровизуализационных исследований, заведующий отделением радионейрохирургии. Кандидат медицинских наук. Старший научный сотрудник. Член НСПУ. Главный редактор альманаха «Каштановый Дом», организатор фестиваля «Каштановый Дом». Лауреат многих премий, в том числе Премии им. Юрия Долгорукого (за книгу стихов «Джаз», 2005), премии Национального союза писателей Украины имени Н. Ушакова (за книгу «Точка слуха», 2009), премии им. Л. Н. Вышеславского (2015) и других. Публикации – в периодических изданиях Украины, России, США, Германии, Израиля. Стихи переведены на украинский, английский, французский и немецкий языки.
Елена Дербилова. Художник-график (по профессии). Автор книги «Дар шрифта» (Харьков: Консум, 2003), сборника стихотворений «ИМЯ» (Харьков: Ксилон, 2009). Свои стихи и статьи опубликовала в журналах «День и ночь» (Красноярск), «Новый коллегиум» (Харьков), «Невский альманах» (Санкт-Петербург), «Аргамак» (Набережные Челны).
Майя Димерли. Родилась в Одессе (1973). Автор поэтического сборника «На грани» (Издательство ТЭС). Авторские подборки публиковались в различных литературно-художественных изданиях. Заняла 1-е место в Международном поэтическом конкурсе «Здесь можно жить, забыв про календарь…» в рамках арт-фестиваля «Провинция у моря»-2015.
Олег Духовный. Поэт, по профессии социолог, лауреат нескольких поэтических фестивалей, член Южнорусского союза писателей, автор поэтических книг «Осенний синдром» и «Императив», публиковался в различных литературных альманахах и журналах. Живёт в Николаеве.
Ирина Евса родилась в Харькове. В 1987 году окончила в Москве Литературный институт им. А.М. Горького. С 1979 года – член Национального союза писателей Украины. Член международного Пен-клуба.
Юлія Ємець-Доброносова. Письменниця, есеїстка, художниця, кандидат філософських наук. Народилася у місті Слов’янську Донецької області, має філологічну освіту, нині живе і працює в Києві Автор книг «Відлуння самотності. Кнут Гамсун і контекст українського модернізму» (Київ: Факт, 2003), «Равлики тиші. Поезії» (Харків: Майдан, 2004), «Ця електронна адреса захищена від спам-ботів. вам потрібно увімкнути JavaScript, щоб побачити її.. Роман» (Львів: Піраміда, 2006), «UltraLight. Система дихання. Роман» (Київ: Наш час, 2011). Есеї публікувалися у журналах «Критика», «Сучасність», «Київська Русь», поезії – у часописах «Світовид», «Київська Русь».
Вадим Жук. Отец Вадима Жука киевлянин. Мать – из Симферополя. А сам он петербуржец, живущий в Москве. Известен своими капустниками, который играл созданный им Театр-студия «Четвёртая стена». Пишет для театра либретто музыкальных спектаклей с М. Дунаевским, В. Дашкевичем, С. Никитиным, А. Журбиным. Много работает в анимации. Публиковался в ряде российских и зарубежных журналов. Автор пяти книг.
Алексей Зарахович – поэт, художник. Родился в 1968 году в Киеве. Автор книг: «Машины и озера», «Табукатура», «Река весеннего завета», «Чехонь». Стихотворения публиковались в Украине, России, Белоруссии, Азербайджане, Германии, Сербии. Лауреат премии Планета Поэта им. Л.Н. Вышеславского, медаль «Н.В. Гоголь» (за гуманизм в творчестве). Работал учителем, тележурналистом, сценаристом. В данный момент – ведущий авторских программ на радио «Вести».
Семен Заславский – поэт, сценарист, переводчик, эссеист (Днепропетровск).
Ольга Иванова – педагог, поэт, писатель, публицист. Автор более пятнадцати поэтических книг. Лауреат литературной премии им. Н.С. Гумилева.
Ирина Иванченко. Поэт, журналист, автор шести поэтических книг. Родилась и живет в Киеве. Пишет на русском и украинском языках. Стихи публиковались в журналах, альманахах, антологиях Украины, России, Германии, Бельгии, Израиля, США и других стран. Лауреат Всеукраинской литературной премии НСПУ им. Николая Ушакова (2010), дипломант Международной литературной премии им. Юрия Долгорукого (2011), Международной премии им. Андрея и Арсения Тарковских (2012). Победитель Всемирного поэтического конкурса «Эмигрантская лира» в номинации «Неоставленная страна» (Бельгия, Франция, 2013). Член Национального союза писателей Украины. С 2013 года – член оргкомитета и жюри Всемирного поэтического конкурса «Эмигрантская лира». С апреля 2016 года – куратор поэтической рубрики в сетевом альманахе «Палисадник».
Сергей Игнатов. Живет в г. Сосенский (Россия).
Володимир Ільїн. Народився в Чернігові (1939). Український науковець, поет, перекладач. Фізико-хімік, доктор хімічних наук (1992), професор (1997), Заслужений діяч науки і техніки України (1997). Завідувач відділу Інституту фізичної хімії ім. Л.В. Писаржевського НАН України. Співавтор більш як 230 наукових статей, 40 авторських свідоцтв і патентів. Отримав премію імені Л. Писаржевського НАНУ (1998). Ліквідатор аварії на Чорнобильській АЕС. Автор поетичних книг. Перекладач віршів Папи Іоанна Павла II українською мовою («Римський триптих»), Ігоря Римарука – російською мовою («Доброе время твоё…»). Член Національної спілки письменників України.
Ольга Ильницкая. Поэт, прозаик, журналист. Родилась в Одессе (1951). Окончила исторический факультет Одесского университета. В советские времена публиковалась в самиздате Подмосковья и Ленинграда. Первая публикация в Одессе состоялась в 1991 году, в коллективном поэтическом альманахе «Вольный город» (составитель – Юрий Михайлик). Член PEN International (русское отделение), Союза писателей Москвы, Южнорусского Союза Писателей, Национального союза журналистов Украины, Конгресса литераторов Украины. Член жюри Международного арт-фестиваля «Провинция у моря» (2014 – 2016). Зав. отделом прозы литературного журнала «Южное Сияние».
Данило Йоканович (Данило Јокановић). Родился в Подгорице (Черногория), учился в г. Нови Сад, живет в Белграде (Сербия). Автор книг: «Другие мотивы» (1981), «Возможность выбора» (1984), «Эрос на коленях» (1992), «Ноев Ворон» (1994), «Трамвай на Колхиду» (1997), «Мерой роз и ветров» (2004), «Ненаписанные рассказы» (2009), «Букв наших имена» (2014) и «Колокола Святой Софии» (2016).
Александр Кабанов. Родился в г. Херсон (1968). Украинский поэт, живущий и работающий в Киеве, пишущий на русском языке. Автор 10-ти книг стихотворений и многочисленных публикаций в журнальной и газетной периодике: «Новый мир», «Знамя», «Октябрь», «Континент», «Дружба народов», «Арион», «Новая газета», «Литературная газета» и др. Лауреат «Русской премии», премии «Antologia» за высшие достижения в современной поэзии, премии журнала «Новый мир», Международной Волошинской премии и др. Главный редактор журнала о современной культуре «ШО», координатор Международного фестиваля поэзии «Киевские Лавры», один из основателей украинского слэма.
Дмитрий Каратеев – поэт, родился в 1957 году в семье служащих. Окончил филологический факультет Киевского университета (1981). Автор книги стихов «Опыты» (Киев-Мюнхен, 1996). Печатался в журнале «Крещатик». Живет в Киеве.
Ирина Карпинос. Родилась и живет в Киеве. Закончила Литературный институт (Москва) в 1991 году. Член Союза театральных деятелей и Конгресса литераторов Украины. Написала и выпустила в свет три книги прозы: «Cinema, Парнас и джаз», «Красный плащ трубадурки» и «Из логова змиева», а также четыре книги стихотворений: «Круговорот», «Запретный праздник», «Музы и пушки», «Перевёрнутый мир».
Ия Кива родилась в г. Донецке (1984). Закончила филологический факультет Донецкого национального университета. С 2014 г. живет в Киеве. Стихи и рецензии публиковались в журналах «Студия», «Слово\Word», «Нева», «Радуга», «Ковчег», «Плавучий мост», «Новая Юность», «Новый мир», «Крещатик» и др. Лауреат III и IV Международных молодежных поэтических конкурсов имени К.Р. (Санкт-Петербург, Россия). Лауреат Международного фестиваля литературы и культуры «Славянские традиции — 2013», литературной премии им. Юрия Каплана (2013), международного поэтического фестиваля «Эмигрантская лира – 2016», победитель Всеукраинского поэтического конкурса «Малахитовый носорог» (2014, Винница). Лонг-лист литературных премий «Белла» (2014) и «Дебют» в номинации «поэзия» (2015). Автор перевода романа Марии Галиной «Автохтоны» на украинский язык (2016, издательство «Фолио»).
Маріанна Кіяновська (1973) – українська письменниця, перекладач, дослідниця літератури. Випускниця філологічного факультету Львівського національного університету ім. І. Франка (1997). Лауреат багатьох українських поетичних і літературних конкурсів. Авторка поетичних збірок «Інкарнація» (1997), «Вінки сонетів» (1999), «Міфотворення» (2000), «Кохання і війна» (у співавторстві з Мар’яною Савкою; 2000), «Книга Адама» (2004), «Звичайна мова» (2005), «Дещо щоденне» (2008), «ДО ЕР» (2014), «373» (2014), «Листи з Литви/Листи зі Львова» (у співавторстві з Мар’яною Савкою; 2016). Авторка книжки оповідань «Стежка вздовж ріки» (2008). Член Національної спілки письменників України, українського ПЕН-у. Відзначена Почесним званням «За заслуги перед польською культурою» (Zasłużony dla kultury polskiej, листопад 2013).
Андрей Костюченко – поэт, писатель, киносценарист, журналист. Член Международной ассоциации писателей и Международной федерации журналистов. Родился и живет в Киеве. Публиковался в журналах «Радуга», «Соты», «Личности», «Ренессанс», «Отдохни!», «Натали» (все – Киев), «Фонтан» (Одесса), «Балаган» (Тель-Авив), «Вокруг смеха» (Санкт-Петербург), юмористических сборниках «Лужа смеха» и «Юморалка» (Киев).
Михаил Красиков – поэт, литературовед, культуролог, фольклорист, этнограф, культуртрегер. Член Национального союза писателей Украины, кандидат филологических наук. Автор пяти поэтических книг.
Феликс Кривин. Родился в г. Мариуполь (1928), умер в Беэр-Шева, Израиль (2016). Писатель, автор многочисленных книг лирико-иронического и философско-сатирического содержания. Жил в Одессе, Измаиле, Киеве, Мариуполе. Лауреат республиканской премии имени В.Г. Короленко (1990). В Тель-Авиве в 1999 г. вышла книга «Избранное». В 2001 г. была издана книга в серии «Антология сатиры и юмора России ХХ века».
Леонид Кулаковский. Родился в с. Дальник Овидиопольского р-на Одесской области (1965). Автор двух персональных поэтических сборников: «Мои меридианы» (2008) и «Пространство многоточий» (2014). Член Украинской ассоциации писателей с 2012 г. Председатель Литературного объединения имени Владимира Домрина в г. Черноморске.
Валерий Куринский (13.07.1939 – 03.05.2015) – известный украинский поэт, философ, музыкант, автор нового научного направления «постпсихология», полиглот. Автор более 5000 сонетов, стихов и прозаических произведений, многочисленных текстов к песням, написанных совместно с такими выдающимися композиторами, как Игорь Шамо, Евгений Станкович, Валентин Сильвестров, Владимир Губа, Николай Полоз. В 2015-2016 годах посмертно вышли в свет книги Валерия Куринского «Прямую в близьку далечінь», «Із метушні вихоплюючи барви», «Постпсихологічна автодидактика. І том», «Autodidactics» (в переводе на английский).
Елена Лазарева. Родилась в г. Дружковка Донецкой области. Длительное время проживает и работает в Киеве. Авторские сборники: «Сезон охоты», «Молитва о счастье», «В полный голос». Публикации в альманахах «Окно», «Дорога» (Санкт-Петербург). Автор литературного портала «Графоманов.нет». Лауреат международного поэтического конкурса «Провинция у моря»– 2016.
Дмитро Лазуткін народився в 1978 р. Вірші друкувалися в антології «Звільнений Улісс», журналах «ШО», «Четвер», «Дніпро», «Континент», «Діти Ра», «Повітря», «Волга», «Videria», «Akcent» та ін. Автор восьми поетичних збірок українською мовою і книги «Паприка мрій» (НЛО, 2006) російською мовою. Лауреат літературних премій «Співдружність», «Смолоскип», «Благовіст», «Русской премии». На фестивалі «Порядок слів» у Мінську був удостоєний звання «Король поетів». Живе в Києві.
Игорь Лапинский – киевский поэт, журналист. Автор поэтических книг: «Огни Святого Эльма» (СПб., 1992 г.), «LUDI» (Киев, 2000 г.), «Утро бессонных крыш» (Киев, 2002 г.), «З невидимого космосу» (Київ, 2005 р.), «Избранное» (Киев, 2009 г.), книги для детей «Дотепно і незвично про інструмент музичний» (Київ, 2002 р.), а также многочисленных публикаций в отечественных и зарубежных антологиях, литературной периодике. Лауреат литературных премий: «Планета поэта» имени Леонида Вышеславского (Киев, 2007.), Международной премии имени Арсения и Андрея Тарковских (Киев, 2010 г.).
Анатолий Лемыш. Родился и живет в Киеве. Закончил Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова. Издал три сборника стихотворений, записал три диска песен. Печатался в журналах и альманахах «Радуга», «Юрьев день», Сталкер», «Соты», «Ковчег» и др. Ряд стихотворений опубликованы в антологиях современной русской поэзии. Лауреат литературных премий.
Милена Макарова – поэт, переводчик. Родилась в Риге. С 1998 года – член Союза писателей Латвии. Автор поэтического сборника «Амальгама» и пяти книг переводов латышской поэзии и прозы. Последняя книга «Вещество взгляда» (сборник переводов поэзии Лианы Ланги) вышла в 2013 г. в издательстве «Арт Хаус Медиа» (Москва). Неоднократный стипендиат Фонда культурного капитала Латвии. Член Балтийской Гильдии Поэтов.
Олег Максименко. Родился в 1964 году. Писать начал несколько лет назад, в основном поэзию, хотя есть и более ранние прозаические миниатюры. Всем, чего достиг, благодарен клубу «Киев ПОЭТажный». Всё остальное – в стихотворениях.
Саша Малый родился в 1958 г. в Киеве. С 1959 по 1975 жил на Тянь-Шане. В 1991 г. эмигрировал в Германию. Стихи и проза публиковались в Украине, России, Германии, США, Бельгии.
Антонина Медведчук – практикующий психолог, иллюстратор, поэтесса. Родом из-под Черкасс. Пишет на русском и украинском языке около 13 лет. Автор дебютного сборника «Ласточка» (2013) и ряда песен на свои стихи. Живет и работает в Киеве.
Станислав Минаков. Родился в г. Харькове (1959). Член Союза писателей России, Всемирной организации писателей International PEN Club. Лауреат Международной премии имени Арсения и Андрея Тарковских (Киев-Москва, 2008), Всероссийской премии имени братьев Киреевских «Отчий дом» (Москва-Калуга, 2009) и других литературных и журналистских премий России и Украины. Награжден Золотой медалью «Василий Шукшин» (2014).
Александр Моцар – украинский поэт, прозаик (пишет на русском языке). Автор сборника стихов «Александр Моцар, Бим и Бом и другие клоуны» (Днепропетровск: Лира, 2013 г.) и романа «Родченко (кошки-мышки)» (Киев: Каяла, 2016г.) Шорт-лист и победитель поэтического слэма Григорьевской премии 2015 г.
Димитр Никифоров родился в 1968 году. С 1999 года живёт в Софии. Автор двух книг – «Колючки в сердце» (2013) и «Последняя пробоина» (2016).
Татьяна Орбатова – поэт, прозаик, одесситка. Публикуется в одесских журналах «Южное Сияние», «Дерибасовская – Ришельевская», а также в других периодических изданиях, таких как «45-я параллель», «Гостиная», «Ликбез» и др. В 2004 году была издана книга её рассказов «Пациенты планеты Земля», а в 2008-м – поэтический сборник «Ты видел рыб над головами?». Член Южнорусского союза писателей, многократный призёр сетевых литературных конкурсов.
Мария Панчехина. Родилась в г. Макеевка Донецкой области (1987). Публиковалась в литературных изданиях и альманахах «Семейка» (Вупперталь), «Соты» (Киев), «Крещатик» (Киев), «Дикое поле» (Донецк), «Четыре сантиметра луны» (Донецк).
Юлия Петрусевичюте. Поэт, режиссёр-постановщик, сценарист. Родилась в г. Одессе (1969). С 2002 года – член Южнорусского союза писателей. Руководитель театральной студии «Обочина». Работает помощником главного режиссёра одесского Театра юного зрителя. Автор книг стихотворений «Киммерийская Лета» (2006), «Археология перекрестка» (2014) и ряда самиздатовских сборников. Публиковалась в журналах и альманахах «Южное Сияние», «Дерибасовская – Ришельевская», «Октябрь», «День и ночь», «Меценат и мир», «Интерпоэзия», «Гостиная», «45-я параллель», «Ренессанс», «Ликбез» и др. Лауреат Литературной премии им. К. Паустовского (2014).
Евгений Пивень. Родился в г. Баштанка Николаевской области (1987). Поэт, инженер. Участник проектов в рамках «Форума издателей», «Книжного Арсенала», «Киевских лавров» и других литературных событий. Автор поэтических сборников «Первое приближение» («ПроLogos», 2014) и «Продолжение» («Лоция», 2016).Член поэтического объединения «Лига Эм» (г. Николаев). Администратор и редактор литературного портала Litcentr.
Антон Полунін. Організатор фестивалю «Kyiv Poetry Week», співзасновник видавництва «Лоція», модератор порталу «Український літературний центр». Твори публікувалися в журналах «Воздух», «День и Ночь», «Aesthetoscope», на порталі polutona.ru. Живе в м. Бровари Київської області.
Володимир Прилипко. Народився у с. Краскіно Приморського краю (Росія) (1947). Автор поетичних збірок «Лядова» (1995 р.), «Зелене сонце» (2003 р.), «Старий сад» (2006 р.). Лауреат Всеукраїнської літературної премії ім. М. Коцюбинського (2003 р.).
Анна Протасова родилась в Харькове, с начала 2000-х годов живёт в Киеве. Лауреат поэтических конкурсов «Здесь можно жить, забыв про календарь…» и «Бог сохраняет все, особенно – слова…» в рамках международного фестиваля «Провинция у моря» (Одесса, 2015, 2016). Лауреат поэтического конкурса «Неоставленная страна» в рамках 8-го всемирного поэтического фестиваля «Эмигрантская лира» (Бельгия, 2016). Дипломант всеукраинского конкурса для молодых авторов «Гранослов» (в номинации «Проза»).
Владимир Пучков. Поэт и журналист, лауреат литературных премий им. Н. Ушакова, «Планета поэта» им. Л. Вышеславского, Международной премии им. Арсения и Андрея Тарковских, диплома Anderson House Foundation (США). Автор восьми поэтических книг, публикаций в антологиях, журналах, интернете. Заслуженный журналист Украины. Соорганизатор фестиваля поэзии «Ватерлиния». Живет и работает в Николаеве.
Елизавета Радванская. Родилась в г. Киеве (1990). Автор и соавтор нескольких сборников поэзии и прозы, печаталась в альманахах и журналах Киева, Одессы, Санкт-Петербурга, Читы и др. Лауреат и победитель международных конкурсов «Интереальность», «Провинция у моря» и др. Региональный представитель Союза писателей ЮРСП в г. Киеве. Руководитель киевской литературной студии. Переводчик.
Елена Раскина. Автор исторических романов «Час Елизаветы», «Под знаком Софии» (в соавторстве с Владимиром Никольским), «Красная валькирия» (в соавторстве с Михаилом Кожемякиным), «Жена Петра Великого» (в двух частях) (в соавторстве с Михаилом Кожемякиным), исторических путеводителей «Франция – страна королей и пяти республик», «Черногория: горы в зеркале Адриатики» (оба – в соавторстве с Михаилом Кожемякиным), сборника стихов «К земле обетованной», пьес – «Встречи в «Бродячей собаке» (в соавторстве с Михаилом Кожемякиным), «Елабуга, отдай Марину!». Художественный руководитель Молодежной театральной лаборатории «Блуждающие звезды».
Илья Рейдерман. По образованию филолог, профессиональный журналист, музыкальный критик, культуролог, философ, ведущий авторских программ на телерадиоканале «Глас». Автор пятнадцати книг. Живет в г. Одесса.
Елена Росовская. Поэт. Родилась в г. Одесса (1972). Стихотворения опубликованы в журналах «Южное Сияние», «День и ночь», коллективных сборниках «Лит-Ё», «Провинция у моря» (2014. 2015. 2016), интернет-порталах «45-я параллель», «Золотое руно», «Авророполис» и др. Победитель Основного поэтического конкурса и Анонимного конкурса одного стихотворения на IV Международном арт-фестивале «Провинция у моря» (Одесса, 2014). Победитель IV Международного литературного фестиваля «Шорох» (Симферополь, 2014, 1 место в номинации «поэзия»). Член Южнорусского союза писателей (2014).
Элина Свенцицкая – поэт, писатель, лауреат литературных премий, доктор филологических наук, профессор.
Александр Семыкин. Поэт. Родился в г. Одесса (1973). Живёт в г. Черноморск (Одесская область). Лауреат Третьего международного фестиваля литературы и культуры «Славянские традиции – 2011. Лауреат муниципальной литературной премии им. К. Паустовского (Одесса, 2013, 1-е место в номинации «поэзия»). Стихотворения публиковались в журналах «Дети Ра» (Москва), «Южное Сияние» (Одесса), «Дерибасовская – Ришельевская» (Одесса), «День и Ночь» (Красноярск), «Дон» (Ростов-на-Дону); в интернет-журналах «45-я Параллель» (Ставрополь), «Гостиная» (Филадельфия), в альманахах «Нам не дано предугадать…» (Нью-Йорк, 2014), «Меценат и Мир» (Москва, 2014), «ЛитЭра» (Симферополь, 2012) и др. Автор поэтического сборника «Кризис среднего во» (Одесса; Ильичевск, 2012). Член Южнорусского союза писателей (2011) и творческого объединения «Территория I».
Роман Скиба. Народився у м. Львові (1970). За освітою філолог (закінчив ЛДУ ім. І. Франка у 1992). Член НСПУ (від 1993). Вийшли друком збірки поезій: «Мене назвуть листопадом» («Укр. письменник», 1992); «Листопадом назвуть мене» та «Осінь на місяці, або Усміх дракона» («Відродження», 1993); «Тінь сови» («Відродження», 1994); «Хвороба росту» (зібрано-вибране; «Смолоскип», 1998); «Одіссея – 2000» («Сполом», 2002 та 2005); «П’ятизнак, або Життя і нежить» (зібране; «Апріорі», «Маузер», 2008); «Телефонний Будда» (зібране у двох томах, «Колесо», «Електрокнига», 2015). Нагороджений преміями «Міжнародного конкурсу “Гранослов”» (1991), конкурсу видавництва «Смолоскип» (1997), журналу для дітей «Соняшник» – «Найбільшій дитині 1998 року», «Благовіст» (1999), журналу «Кур’єр Кривбасу» (2000), арт-клубу «ОстаNNя барикада» та Чільної Української Молодіжної Мистецької Агенції «ЧУММА» – «Поету в Законі» (2002), фестивалю-конкурсу «Просто так» (2008), журналу для дітей «Ангелятко» – «Золота пір’їнка» (2011), конкурсу «Коронація слова», фестивалю-конкурсу «Ватерлінія» (2013).
Людмила Смоляр. Народилася в м. Полтаві (1994). Закінчила бакалаврат Києво-Могилянської академії, спеціальність – соціологія.
Сергей Соловьев. Родился в г. Киеве (1959). Автор 15 книг поэзии и прозы, в числе которых «Пир», «Крымский диван», «Книга», «В стороне», «Адамов мост» и др. Лауреат премии «Планета Поэта» и премии Давида Бурлюка, финалист премии Андрея Белого и Русского Гулливера. Живет в Мюнхене.
Александр Столяров. Родился в г. Львов (1959). Режиссёр, писатель, автор более 100 документальных и художественных фильмов. Номинирован на премию «НИКА» и «ТЭФИ» в 2010 году (фильм «Герман и Кармалита»). Наиболее известные фильмы – «Девочки-девочки» (2007), «Понять Человека» (2009), «Старец Паисий и я, стоящий вверх ногами» (2012). В сентябре 2015 года вышел сборник самых лучших рассказов писателя – «Неправильная сказка». Окончил Высшие курсы сценаристов и режиссёров в Москве. Основатель и художественный руководитель детского театра «Театр Андерсена». Лауреат литературной премии О. Генри (Нью-Йорк, 2016).
Євген Стрілецький. Народився у містечці Чернівці на Вінниччині (1946). У 1978 р. закінчив художній факультет Всесоюзного державного інституту кінематографії й багато років працював провідним художником-постановником кіностудії ім О. Довженка.
Майя Студзинская. Родилась в г. Киеве. Публиковалась в «Радуге», «Диком поле», «Сотах», «Арт-шуме», в «Новой прозе» и глянце.
Аркадий Суров. Поэт, член Союза писателей России, член Союза писателей Украины, наш современник. Живет в Николаеве.
Диана Сушко. Родилась в 1986 г. Занимается психологией. Поэзию считает неотъемлемой частью жизни. Состоит в разных поэтических сообществах, принимала участие и была победителем различных поэтических фестивалей, Соавтор совместного с Юлией Холод поэтического сборника «Нічого більше».
Андрей Танцырев. Родился в Свердловске, ныне Екатеринбург. Стихи публиковались в газетах «Молодежь Эстонии», «Вечерний Таллинн», «Уральский университет», в журналах «Урал», «Радуга/Викеркаар», советском «Таллине» (с напутствием Д. Самойлова), «Всемирное слово», альманахах «Истоки», «День и ночь», «Тула» (с предисловием В. Курбатова), в Антологии русского верлибра, Антологии современной уральской поэзии, Антологии «Русская поэзия ХХІ века» и др. Автор двух поэтических книг.
Вячеслав Теркулов. Нормальный, как мне кажется, человек. Думает, что он поэт, но это не точно… Говорят, что, скорее, бард. Любит Хлебникова и теорию семантических падежей Ч. Филлмора. Ну как бы и все…
Олексій Торхов. Поет, візуальний поет, прозаїк, публіцист. Поетичний псевдонім: «А.В. Тор...». Народився 28 лютого в селі Олінськ Нерчинського району Читинської області (РРФСР) (1961). Автор шести поетичних книжок: «Чайная пауза перед блюзом» (2002), «Языческий месяц Ересень» (2004), «Сь» (2007), «ЮкрейNзи» (2009), «Безвыдыханно» (2013), «Элюа» (2015); книжки короткої прози «Северные сказы про Максимку бога» (2012). Співавтор поетичної книжки «Частная жизнь почтовых ящиков» (спільно з Максимом Бородіним, 2015). Автор об’єктів бук-арта: «Отверстое», «Введение в кобуру», «Кот, исписанный лишь наполовину». Лауреат Міжнародної Відмітини імені Давида Бурлюка (Міжнародна академія мудрагельства, Німеччина, 2010); літературної премії «Слов’янські традиції» (2010). Співорганізатор відкритого Всеукраїнського фестивалю поезії «Ватерлінія». Член ВТС «Конгрес літераторів України» (КЛУ) (2006), голова Правління Миколаївської обласної організації КЛУ.
Леся Тышковская. Родилась в Киеве. Член Союза писателей Украины. Автор трех музыкальных альбомов, шести поэтических сборников, а также рассказов и статей, опубликованных в многочисленных альманахах и антологиях. Актриса театра и кино, автор-исполнитель моноспектаклей – onemanshow, объединивших пантомиму, книжную поэзию и театральную песню. В настоящее время живет во Франции.
Людмила Усенко. Литературная студия «Третьи ворота» (с 2006), лауреат Литературной премии им. Юрия Каплана (2012). Стихи публиковала в поэтических антологиях, литературно-художественных сборниках, литературной газете и др. Член Конгресса литераторов Украины, дипломант поэтического фестиваля «Одна маленькая свеча» (2013), лауреат международного лит. конкурса «Каплантида» (2012).
Александр Филин. Писатель, поэт, публицист, журналист. С 1993 года – член Союза журналистов Украины, с 2009-го – член Ассоциации украинских писателей. Соавтор книг: «Серебряное мгновение» (вместе с Л. Кароевой и Л. Анхоиной, 1999 г.), «Украина – боль и быль» (вместе с В. Винничуком и В. Янушевским, 2016). Автор поэтических сборников: «Год собаки» (Винница 2000), «Город мой и немой» (поэзия и проза, Винница, 2006), «И уходят друзья» (Винница 2009). Лауреат литературной премии им. М. Стельмаха.
Борис Чичибабин (9 января 1923, г. Кременчуг – 15 декабря 1994, г. Харьков). Всю жизнь прожил на Харьковщине (Чугуев, Харьков). Поэт сложной и богатой стиховой культуры, в произведениях которого органично переплелись философская, гражданская, любовная и пейзажная лирика. С 1963 по 1968 гг. вышли четыре поэтических сборника, сильно изуродованные цензурой. С 1964 по 1966 гг. руководил литературной студией при ДК связи (ныне Центр культуры Киевского района, при котором в 2001г. организован «Чичибабин – центр»). В 1966 году принят в Союз писателей, а в 1973 исключен за «написання антирадянських віршів». Не печатался около 20 лет. Перестройка вызволила поэта из забвения. В 1987 восстановлен в СП. За книгу стихов «Колокол» Чичибабин в 1990 г. удостоен Государственной премии СССР. В последний период жизни поэта опубликованы книги: «Мои шестидесятые» (Киев: Дніпро, 1990), «Колокол» (Москва: Известия, 1989 и Советский писатель, 1991), «82 сонета и 28 стихотворений о любви» (М.,: PАN, 1994), «Цветение картошки» (М.: Московский рабочий, 1994). В 1993 стал лауреатом премии имени академика А.Д. Сахарова «За гражданское мужество писателя» литературно-общественного движения «Апрель».
Вячеслав Шаповалов. Русский поэт, переводчик тюркской и европейской поэзии. Народный поэт Киргизии, лауреат Государственной премии КР и Русской премии, заслуженный деятель культуры КР, профессор, доктор филологии, вице-президент Центрально-азиатского PEN-центра, член Русского PEN-центра, автор 12 книг стихотворений. Публикации в журналах «Арион», «Дружба народов», «Знамя», «Иерусалимский журнал», «Интерпоэзия», «Литературный Киргизстан», «Лиterraтура», «Новая Юность», «Новый берег», «Эмигрантская лира» и др.
Сергей Шаталов. Родился в г. Донецке (1958). Редактор литературно-художественного альманаха «Четыре сантиметра Луны». Режиссёр «театра земной астрономии» и цикла историко-документальных фильмов «Донбасс – бесконечная история». Автор трех поэтических сборников, двух книг прозы.
Людмила Шарга. Поэт, прозаик, публицист. Родилась в 1963 году. Автор сборников прозы и поэзии «Адамово Ребро», «На проталинах памяти», «Билет в осенний день», «Рукой подать…», «Повесть о падающих яблоках», «Яблоневые сны». Лауреат международных литературных конкурсов и премий, автор многочисленных публикаций в печатных и электронных периодических изданиях, в т.ч. в журналах «День и Ночь» (Красноярск), «Дон» (Ростов-на-Дону), «45-параллель» (Ставрополь), «Гостиная» (Филадельфия), «Камертон» (Москва), «Что есть истина» (Лондон), в альманахе «Меценат и Мир» (Москва) и т.д. Зав. отделом поэзии литературного журнала «Южное Сияние». Член Южнорусского союза писателей (2007).
Елена Шелкова. Родилась в Киеве (1986). Лауреат премии имени К. Квитницкой, член Южнорусского союза писателей, член ЛИТО «Каштановый дом». Автор книги «Чайники» (2012).
Михаил Юдовский. Родился в г. Киеве (1966). С 1989 года – свободный художник. Поэзию и прозу автора опубликовали литературные журналы и альманахи в Украине, России, Германии, Великобритании, Финляндии, Израиле, Австралии и США. В 2013 году издательство АСТ (Москва) выпустило книгу прозы М. Юдовского «Воздушный шарик со свинцовым грузом». В 2014 году в издательстве «Петит» (Латвия) вышла книга стихов «Полусредние века». В августе 2016 года в харьковском издательстве «Фабула» вышли на русском и украинском языке две книги прозы автора: «Сволочь» и «Богиня». Перевод на украинский сделал автор.
Опубліковано: 04 червня 2017
Передо мной крошечная книжечка: Михаил Красиков, «Утро вечера». Издательство «Эксклюзив», 2014 год. Я держу ее и вспоминаю Леонида Вышеславского. Прочитав первый сборник моих стихов, он позвонил мне из Киева и сказал:
– Я внимательно прочёл Вашу книгу. У неё один серьёзный недостаток.
Я замерла.
Мэтр продолжал:
– В ней слишком много стихов.
Я молча горько обиделась, но он уточнил:
– Если в сборнике много стихотворений, я считаю это неуважением к Стиху. Их не должно быть много. У меня есть сборничек Ушакова: там всего тридцать стихотворений – но зато каких!
Миша Красиков, наверное, самостоятельно постиг эту истину: все известные мне сборники его совсем не велики. По размеру. Вот эти пятьдесят шесть страниц я перечитала трижды – и каждый раз нахожу в этих стихах что-то новое, даже в тех, в которых не насчитать и полутора лесятка слов.
Вот – вдумайтесь:
Как Гоголь в гробу,
порой просыпается совесть –
и умирает, не выйдя на свет.
Или:
Как две ледышки
в детском кулачке –
прошлое и будущее,
превращаемые
в т е к у щ е е.
И:
Как хочется
и как страшно
погладить
стариковскую голову
одуванчика…
Казалось бы – ну какие это стихи! Ни рифмы, ни четкого ритмического рисунка – а ведь захлёбываешься ими! Нет, о р г а н и з о в а н н ы е стихи тут тоже есть – например, посвящённое Ольге Максимовне Оконевской:
Прийти к старухе умирающей
и вымыть окна у неё,
чтоб мир, как шарик улетающий,
хоть чистым канул в окоём.
Слова бессильны. Только руки.
Вода. И тряпка. И стекло
поет совсем не о разлуке,
а лишь: «О Боже, к а к с в е т л о !»
Вот вам и рифма, и строгая метрика, но и здесь – не это главное.
Есть у нас безусловно талантливые, хорошо обученные поэты, которых читаешь – и поражаешься: до чего мастеровито сделано! И ритм безупречный, и рифма звонкая – здорово! Но при этом тебя почему-то не тянет их перечитывать. А Мишины стихи не СДЕЛАНЫ – они ВЫДОХНУТЫ. И, как капельная инфекция при выдохе, тебя заражают таящиеся в них чувство и мысль – иногда смутно, но настойчиво – что побуждает читать их снова и снова. И понимаешь, что за кажущейся простотой кроется тонкое и точное поэтическое виденье. Ведь когда смотришь волшебное па-де-де из «Щелкунчика» или «Лебединого озера», не ощущаешь запаха пота?
Во многих стихотворениях сквозит нотка боли, и не случайно на последней странице обложки Михаил Красиков советует поэтам: «Нет силы боли – не пиши» – наверное, недаром древние римляне вывели: «Через страдание – к звёздам!» Можно и переставить – «К звёздам – через страдание». Не потому ли в дни жестоких испытаний Великой Отечественной в стране выплеснулось столько пронзительной поэзии – не парадной, не нарядной, а хватающей за душу высокой своей простотой?
Доброе утро, «Утро вечера»! Спасибо, Миша!
Опубліковано: 04 червня 2017
Від автора: один поважний критик сприйняв це оповідання як фантастичне, наслідування Стругацьких. На жаль, це не фантастика.
Прізвисько у дворі мені дали неприємне: я худорлявий і не так, щоб високий, зате на турніку сонечко крутив і через поперечину стрибав краще за всіх. Тож Блохою мене прозвали від заздрощів.
Коли вчинилася заваруха на атомній станції, я саме закінчував восьмий клас. Мати радіації боялася, наказувала вдома сидіти, та хіба я послухаю? Ага, зараз! У футбол ганяв цілісінький день, і нічого мені не робилося. Радіація – вона до слабких чіпляється. А хто дужий – тому по барабану. Природний, так би мовити, відбір.
Так от, реактор той рвонув навесні, а десь на початку літа підвалює до мене Шмаркля. Теж прізвисько нічогеньке. Ну, його якраз по темі прозвали: він слабак, і вічно сякається.
– Чуєш, Блоха?!
– За Блоху дам у диню, – спокійно відповів я. Ми обидва знали, я його не битиму.
– Радіації не боїшся? Поїхали з нами на станцію! Там барахла – завались, нікому не треба, бери, скільки хочеш.
Я одразу погодився. Давно хотів побачити жовтий ліс, покинуте місто і тарганів завбільшки з мишей. Шмаркля сказав, що на машині поїдемо, на жигулях, його брат розвідав дорогу в обхід патрулів. А я й не знав, що у нього є старший брат. І про патрулі якось не думав.
Вночі разів зо п’ять схоплювався, боявся спізнитися. З квартири вийшов навшпиньках, щоб мати не питалася, куди та нащо. Було рано, вулиці поливали машини, до Бессарабського ринку йшли жінки з кошиками. Ми чекали брата Шмарклі на розі: троє хлопців з нашого двору і один з чужого. А ще один не прийшов, злякався. Або проспав.
Класно їхати в машині! Сидиш на м’якому сидінні, у вікно дивишся, з пацанами триндиш. Шмаркля язиком ляпав бозна-що, ніяк зупинитися не міг. Мене он як під’юджував, а сам, бач, перелякався. Брат його всю дорогу мовчав, не сказав навіть, як його звуть.
Їхали по шосе, потім через луки навпростець, краєм болота, повз жовтий ліс. Я думав, жовтий ліс – це наче восени, але там стояли темно-руді мертві сосни, восени так не буває. Народ аж принишк у машині, а брат Шмарклі сказав, щоб зачинили вікна. В покинуте місто він в’їжджати не став, залишив жигуль у кущах і повів нас до крайньої дев’ятиповерхівки. На сходах влаштував інструктаж:
– У квартири входити по двоє, брати тільки цінне: портативні тєліки, транзистори, годинники, шкіряні куртки. Якщо зловлять, про мене ні слова, бо потім знайду – прозрієте. Ясно?
А що ж тут не ясно?
На нижніх поверхах двері було виламані, ледь причинені або й навстіж, та що вище ми піднімалися, то більше було цілих. Брат Шмарклі піддівав їх загнутим ломиком, двері тріщали і відкривались. Навскіс стирчали зуби замків. Нам з іще одним хлопцем на прізвисько Вареник дісталася трикімнатна квартира на сьомому поверсі. Тєлік там був здоровенний, такий не стириш. У серванті лежали шоколадні цукерки. Ми з’їли штуки по три, і я коробку взяв з собою. Холодильник не відкривав, бо брат Шмарклі казав, що буде смердіти – тут минулого місяця вимкнули електрику.
Було цікаво ходити по квартирі, дивитися, як жили люди. Фотографії усілякі на стінах, книжки... Я зняв з полиці тритомник Монтеня – у нас точно такий удома, мати за нього третину зарплати віддала, на половину велика мало б вистачити. Засунув книжки за пазуху: дві зручно лягли по боках, третя умістилася на животі. Вареник узяв шубу і дві пляшки коньяку, а я ще бінокль і магнітофон, і ми пішли потихеньку вниз.
На кожному поверсі я заходив у квартири, дивився, що і як. Уявляв, ніби я тут колись мешкав. Або ніби минуло сто років, усі померли давно, а речі лишилися. Дивно було. Наче під водою, в каютах затонулого корабля.
Вареникові набридло плентатися за мною, він чекав на сходах, підстеливши під зад шубу, а я не міг зупинитися, все ходив і ходив. І що більше дивився, то галіміше почувався. Ніби тут музей мертвої цивілізації, або не музей, а розкопки, щось на кшталт Помпеї. Я в Помпеях не був, але, гадаю, там так само.
Таргана не побачив жодного – ані завбільшки з мишу, ані звичайного. Може, вони здичавіли і ховаються від людей?
В одній квартирі, де двері було виламано ще до нас, тхнуло димом. На кухонному столі – закіптюжений чайник, надкушений сухар, чашка чаю і відкрита книжка. Я прочитав: «Краєм ока він бачив обличчя Артура, точений його профіль, чисту шкіру щоки і рішуче затиснуті вуста під тоненькими вусиками». А, пам’ятаю, це про сталкерів. Гарна книжка. Видно, пацан який-небудь читав – і так лишив.
Прогуркотів за вікном вертоліт. Чай у чашці пішов брижами. Щось із цим чаєм не те... Чому він не висох? Торкнувся – а він теплий. О, це вже цікаво. Озирнувся. На підлозі – металевий лист, і на ньому перевернутий казан. Підніс долоню – від казана жар, тут нещодавно палили вогнище. Я гукнув, спочатку тихо, потім голосніше:
– Агов, хто тут?
Зазирнув до всіх кімнат, до комірок, вийшов на балкон. Ось там, на балконі, я його і знайшов. Він сидів у кутку, прикрившись ганчір’ям. Я підняв кінець ковдри і побачив око.
– Ти чого тут?
– А ти чого? – у нього був хрипкий голос.
– З ким у козаки-розбійники граєш? Ховаєшся від когось?
– Від патруля. І від цих, як їх… мародерів.
– Вилазь. Я не патруль і не мародер.
Він був молодший за мене, хоч і на півголови вищий. Худий глист-переросток. Сірі кола під очима, наче попелом намазано, губи в тріщинах – і засохлих, і свіжих. Нестрижений, немитий, занедбаний. Я спитав:
– Цукерок хочеш?
Він кивнув і глитнув слину. Я поставив коробку на стіл, відкрив. Він запхав до рота одразу декілька штук, вдавився, закашлявся, я поплескав його по спині. Звісно, голодний, він же не може увійти до зачинених квартир, йому не стане сили виламати двері. А там, де двері відчинені, мало що лишилося. Я запитав:
– Ти давно тут? Де твій дім?
– Ніде. Нікого в мене немає, я один.
– Тут жити не можна.
– Можна. Он по тій вулиці автобуси ходять, вранці і вночі. Багато. Я рахував, я кожного дня рахую. І сьогодні рахував, тільки забувся, скільки їх було.
Я уявив, як він тут сидить, дивиться у вікно, рахує автобуси. Мені стало геть тоскно. Я спитав:
– Як тебе звати?
Він подумав і сказав, щоб я звав його Артуром. Ну, Артур так Артур, мені по барабану. Хотілося щось зробити для нього, та я не знав, що.
– А в мене прізвисько смішне – Блоха, – сказав я.
Він навіть не всміхнувся, лише кивнув. Я додав: – Ми багато квартир відкрили сьогодні. Там є хавка. Тільки до холодильників не лізь.
Він знову кивнув. Дістав з шафки пляшку коньяку і чашку, плеснув на дно, налив заварки та каламутної води з чайника. У нього тремтіли руки. Губи теж тремтіли.
Я хотів спитати, де він бере воду, та не спитав, бо він подумав би, що я боюсь пити його чай. Він мовчав, але мені здавалось, я його розумію без слів. Розумію, як нікого не розумів у житті. І наплювати, що я не знаю, як він тут опинився, від кого втік, і як його по-справжньому звуть. Між нами виникло те солдатське братерство, про яке я читав у книжках. Поки ми чаювали – він став мені товаришем. Ба навіть братом, якого в мене ніколи не було.
– Поїхали зі мною до міста, – сказав я.
Він хитнув головою. Я приніс з кімнати олівець, взяв книжку про сталкерів, написав свій номер на відкритій сторінці. Сказав, щоб він мені телефонував.
Артур притулився до дверей і мовчки дивився, як я йду.
– Я повернусь, – тільки й сказав на прощання. Він усміхнувся, вперше. Йому боляче було всміхатися, бо губи ж в тріщинах. Я причинив двері і запам’ятав номер квартири: тридцять сім.
Поки я вештався і пив чай, хлопці натягали здобичі, склали у купу барахло на першому поверсі. Ми вчотирьох притьмом все віднесли до машини. Брат Шмарклі утрамбував усе в багажник, потім накидав лахів нам під ноги. Побачив мого Монтеня в пазусі. Запитав, що то. Я показав книжки, – він відчепився.
Зупинив жигулі в двох кварталах від нашого двору, сказав, що поїде знову через тиждень. Потиснув кожному руку й дав по три карбованці. Чужий хлопець був невдоволений, що так мало. А як на мене, все чесно і справедливо: нас покатали, ми розрахувалися барахлом. А три карбованці – то щось типу премії.
Я одразу поїхав на книжковий базар. Він тільки називається базар, а насправді – доріжка в парку, немає ані прилавків, нічого, лише ходять туди-сюди покупці та продавці. Мати іноді тягає мене сюди по книжки, на вихідних. Став скраю, тримаю свого Монтеня. Мужик один підвалив:
– О, – каже, – давно шукаю!
Ми сторгувалися, він поліз до торби. Я думав, по гроші, аж ні. Дістав штуковину: така мідна трубка, від неї два дроти до приладу, як тестер для електрики. Увімкнув прилад, підніс трубку до Монтеня.
– Так, хлопче... Звідки ці книжки?
– Не знаю. Мені приятель дав, просив продати.
– Давай сюди.
Я з дурного розуму дав йому всі три томи. Він схопив мене за руку, стиснув, наче автобусними дверима, і повів до виходу з парку. Дорогою поклав книжки до урни, недбало і непомітно, ніби кожен день дефіцитні тритомники викидав. Я сіпнувся, він міцніше стиснув клешню і запитав:
– Де ти живеш? Треба миттю під душ.
– Ніде. Немає в мене нікого, я один, – відповів я так само, як сьогодні вранці казав Артур.
І мужик повірив мені – як і я повірив Артурові. Сказав:
– Тоді поїхали до мене.
Ми почекали автобус, але йому скоро увірвався терпець і він поволік мене за собою. Руку не відпускав, бо відчував, що можу втекти. Коли прийшли, одразу запхав мене у ванну поводив по мені трубкою, присвиснув.
– Ач, як умудрився. Роздягайся, скидай все сюди, на газети. Лізь під душ, бігом! Милом голову три, як слід, милом! Кажеш, приятель книжки дав? Ех, відлупцювати тебе, та нема кому.
Витяг з брудної білизни наволочку, набив моїми лахами, зав’язав. Грюкнули двері квартири. От гад, на смітник потягнув! Можна ж було випрати.
Після душу він знову поміряв мене.
– До половини шкали то нічого, не смертельно. А якщо стрілка сюди заходить, то вже погано. Знаєш, скільки я на твоїх кедах наміряв? Не знаєш? От і я не знаю – радіометр зашкалював.
Мені стало смішно. Він теж посміявся і сказав, що брудний одяг – це півбіди. Головне, чим я там надихався. Це як рулетка: може, хапонув якусь гидоту, а може, й ні.
Потім я в його трениках, капцях і светрі пив молоко за кухонним столом, а він сидів навпроти і підливав. Казав, що молоко виводить радіацію. Після четвертої склянки я ледь не проблювався, він відстав. Щоправда ненадовго.
Мені подобався цей чолов’яга: весь такий діловий, спокійний, не метушливий. Розповідав, як на Далекому Сході грав у футбол за збірну округу, на воротах стояв. Слухати було цікаво. Втім, сам я мовчав. Не хотілося нічого вигадувати, не лишилося сил, довгий був день. Хороший чувак. Навіть шкода, що я йому набрехав.
Ну й день видався... Вранці зустрів хлопця, і він став мені як брат, якого в мене ніколи не було. Зараз сиджу з мужиком – і він мені наче батя, якого в мене давно немає.
Спав я на розкладачці. Вночі бігав до туалету, – несамовита срачка напала після всіх тих склянок молока. Дядько теж схоплювався кожного разу, змушував пити воду, питав, чи не нудить. Нічого мене не нудило. От, причепився, поворухнутися не можна, щоб не почув. Тут тікати треба, а як тут змиєшся? Та ще й срачка.
Під ранок полегшало. Тільки заснув – мужик будить, молоко дає. Ну, цього разу я пити не зміг, розревівся, як маленький. Він зробив яєшню, але я не хотів їсти. Спати хотів. Він сказав, що сонливість – це погано, треба їхати до лікаря, його знайомого, робити аналіз крові. Через десять хвилин і поїдемо, , він тільки поголиться. Коли у ванні зашуміла вода, я взяв зі столу радіометр і чкурнув додому, як був: у чужих капцях, светрі й трениках.
А чого, все чесно й справедливо: він у мене Монтеня віджав, я у нього – радіометр.
Мати, ясна річ, не лягала, – чекала. Мені не хотілося брехати і викручуватися, сказав, що втомився. І це була правда.
Спочатку я виспався, потім ми з матір’ю міряли радіацію. Я збрехав, що пристрій мені дали знайомі. На тиждень. У квартирі все було нормально, тільки килимок під дверима так собі, та ще двері біля замка й ті місця, де часто руками лапають. Мати вимила – допомогло. Щоправда, килимок не відіправся, його довелося викинути.
У суботу дощило. Брат Шмарклі спізнювався, я вже думав, що не приїде. Насилу дочекався його синіх жигулів. А Шмаркля лишився вдома, бухикав, наче той паровоз. Зовсім розкис, – в машині його б знудило.
В рюкзаку я волік п’ять пляшок чистої води з-під крана, сяку-таку хавку і коробку цукерок – у матері з серванта поцупив. Та ще радіометр. Хотів у машині тихцем міряти, але нічого не вийшло: дорогою стрілку хилитало, – не добереш, що показує.
Цього разу брат Шмарклі повів нас до іншого будинку, на сусідній вулиці. Я відстав і притьмом за ріг, до Артура. На балконі його не було, в кухні теж. Чайник стояв пустий і холодний. Я знайшов Артура в кімнаті, на ліжку. Навіть не одразу помітив, думав, то ковдра лежить. Губи в нього потріскалися ще сильніше, дихав він швидко, з присвистом. Не всміхався, не відповідав, – не подивився навіть на цукерки.
Я вибіг на вулицю – нікого. Заскочив до телефонної будки – не працює, в трубці тихо. В іншій будці – та ж таки історія. Побіг до вулиці, де начебто ходять автобуси. Побачив самоскид, замахав руками. Там один військовий був за кермом, більш нікого, – це мені пощастило. Водій відчинив дверцята і крізь гуркіт мотора кричав, аби я сідав до кабіни. А я разів зо п’ять прокричав йому адресу. І що там, за цією адресою, помирає людина. І що я нікуди не поїду, а чекатиму в квартирі, саме за цією адресою. Водій вилаявся, грюкнув дверцятами і поїхав. Я знав: він зробить, що треба, не забуде. У нього було таке обличчя, трохи схоже на лице того чолов’яги. Ну, в якого я радіометр поцупив.
Я повернувся, сів біля Артура, взяв його за руку. Він не дивився на мене. Щось бурмотів, якісь цифри. Нарешті на сходах затупали, а то я вже збирався знову на вулицю бігти. Вистрибнув на балкон, закопався в ганчір’я, і тільки тоді роздуплився: мене ж одразу тут знайдуть, як я знайшов Артура. Але ніхто нікого не шукав. Коли стало тихо, я почалапав сходами униз і раптом зрозумів, які цифри торочив Артур. Це був номер мого телефону.
Всі наші вже сиділи в машині, чекали. Брат Шмарклі ледь не побив мене, – розлютився страшенно, лаявся всю дорогу. Висадив нас на околиці, біля автобусної зупинки, і нагадав ще раз: якщо хтось стукне на нього, він зробить так, що ми всі прозріємо.
Відтоді я його не бачив. Шмаркля теж щез, у дворі казали, лежить у лікарні. Мій радіометр лишився в покинутому місті, разом з рюкзаком. Досі там, якщо ніхто не поцупив.
Я вірив, що Артур живий. Просто не могло такого бути, щоб його не стало. Про одне я шкодував: що не дотумкав дати йому води. У мене ж була вода. І він, напевно, хотів пити.
Артур зателефонував через півроку. Ух, як я зрадів! Записав адресу, примчав одразу. Коли він відчинив двері, я ледь не розплакався. Він вже не був такий худий, тріщини на губах зажили, лице стало нормального, людського, кольору. Голову йому обстригли під нуль, сильно стирчали вуха.
Я поставив на стіл цукерки, відкрив. Він узяв одну, надкусив, поклав назад до коробки. Налив нам по склянці чаю. Я знову ледь не заревів, тому що руки в нього не тремтіли.
Ми сиділи на кухні, там скрізь були дерев’яні миски, розмальовані червоно-золотим. На стіні висів календар з білим ведмедем. Перша радість від зустрічі минула. Я не знав, що казати.
– Книжку дочитав? – запитав я. – Ту, про сталкера, про щастя для всіх задарма?
Артур помовчав і сказав, що щастя для всіх не буває. Білий ведмідь невдоволено дивився зі стіни маленькими чорними очиськами. Я допив чай, посидів ще трохи і пішов.
Більше Артур не телефонував. То нічого, що ми не стали друзями. Головне, я не помилився в ньому: він такий, як і я, сильний. Нас радіація не бере. І взагалі жодна холера не бере. У мене хлопчаки ростуть, двоє, дружина над ними труситься, а я знаю: все буде добре. Дужі хлопці, моя порода.
А от Шмаркля... Він так і не вийшов з лікарні. Його батькам лікарка сказала: помер від запалення легень. На похороні купа народу була, а брат його не прийшов. Ну, я тоді про нього й не питав. То вже потім, після армії, я почав по-справжньому шукати: до родичів їздив, у сусідів допитувався. Ні, не пам’ятав ніхто, щоби був у Шмарклі такий брат – ні рідний, ні двоюрідний. Але я його пику добре запам’ятав. Рано чи пізно – я його знайду.
Чуєш, покидьку? Я тебе знайду. Якщо ти не ґиґнув ще, сиди й тремти, бо я тебе знайду – і прозрієш.
Муся всадовила стару в пляжне крісло, закутала пледом і пішла берегом – збирати скельця. Відшліфовані атлантичної водою відламки вона зберігала вдома в синьому оксамитовому мішечку. Коли-небудь Муся наниже їх на нитку, – вийде браслет чи намисто. Щоправда, як просвердлити дірки в склі, вона поки не знала, але то нічого, колись що-небудь вигадає.
Краєм води біг великий чорний пес.
– Я тебе не боюся, – промовила Муся тихо.
Собака загальмував усіма чотирма лапами, розвернувся і побіг назад. На піску залишилися сліди, схожі на кошлаті квіти. Муся сіла навпочіпки і домалювала до них стебла з листям.
Немолода пара роздягалася біля обмерзлих каменів брайтонського хвилерізу. Жінка в мереживній білизні занурилась, зойкнула російською: «Ух, вода холодная!» – і вибігла на берег, боки і стегна її тряслися. Чоловік спокійно увійшов у крижаний океан і поплив наввимашки від берега просто до обрію.
У піску зблиснуло скельце. Таких Муся ще не знаходила: важка пелюстка, округла з одного боку й обламана з іншого, вона мінилася зеленим і фіалковим. Муся вдивилася в леління і згадала сьогоднішній сон, як вона вела урок в кімнаті з високими вікнами. За роялем кучерявий хлопчик грав баладу Шопена.
– Тут інтонація неспішна, розмовна, – вчила Муся. – Ти ніби не знаєш, не здогадуєшся навіть, що буде далі, ти поки що абсолютно спокійний. Не прискорюйся, ще ні, ні... Тепер давай!
Учень заграв так, що Мусі стало тісно в горлі. Вона обняла хлопчика за плечі, зазирнула в обличчя і побачила, що це Женя Кісін. Прокидаючись, подумала:
– Отож-бо він так грає.
Уроки снилися часто, а в’яві зійшли нанівець – якось не вдалося налаштувати викладання в новій країні, хоча учні й любили Мусю. По неділях вона грала на органі в одній манхеттенській церкві – ось і все, що залишилося від музичної школи і Гнесінки.
Ранок почався так собі: стара принюхувалася до Мусі, витягнувши шию, і чотири рази відправляла чистити зуби. Йшла до ванної, міркувала:
– Вона старенька, її шкода. І взагалі мені все це сниться.
Стара ще була нічого, просто такий ранок випав, у неї все залежало від настрою. Звали її Ольга, але Муся ніяк її не називала – незручно якось було звати просто на ім’я, а як по батькові – не знала. Ольжин чоловік лежав з кисневим апаратом біля телевізора – він був тихий, а телевізор – гучний. Колись він перегравав у шахи весь російський клуб, але Муся цього не застала, їй тільки розповідали.
Вона зварила старій вівсянку на молоці, а старому зробила каву: ложку розчинної, дві ложки цукру і третину чашки молока.
Коли Муся почала у них працювати, першого дня запитала старого, чого він хоче на обід. Його жінка насупилася, поманила пальцем в іншу кімнату:
– Дитинко, ти все питай у мене. Тут я господиня.
Запам’ятати це було легко. Якщо Муся забувала, їй відразу нагадували.
Муся зітхнула й погладила скляну пелюстку, змахнула піщинки з округлої поверхні. Океан блищав, стара дрімала на осонні. Раптом вона відкрила очі і голосно сказала:
– Сідайте!
Сторопівши, Муся сіла на найближчий камінь. Стара помовчала і додала:
– Радий вам. Облиште всякий страх, тримайтесь вільно і не бійтесь кари. Я дозволяю вам. Ви знаєте, на днях мене прилюдно королем обрали!
Вона говорила неспішно, вимовляючи безтямні слова з вельможною пихою божевільної.
Уф-ф, видихнула Муся, це ж Апухтін. А я аж злякалася... Але як вона читає! Стара декламувала, не збиваючись і не знижуючи драматичного напруження до кінця. В її очах блищали непідробні сльози. У Мусі сльози текли по щоках і капали на комір пальта. Вона взагалі цими днями багато плакала. Після тої неділі, коли поховали майора, раз по раз спливав перед очима пагорб рудої землі на снігу.
Півроку тому майорові діти найняли Мусю, щоб після смерті дружини він не залишався один ночами. Вся робота була – попити чаю з господарем квартири і лягти спати в сусідній кімнаті. Для Мусі це було дуже доречно: коли Волька поїхав, стало все одно, вдома спати чи ще десь.
Майор пригощав цукерками з російського магазину, наполягав, що їй абсолютно нема чого худнути, що за дурниці! Вона така гарна, мила, чуйна, м’яка! Неодмінно – і незабаром – знайдеться гідний чоловік, роздивиться, полюбить, візьме під крило, треба тільки з’являтися в місцях, де бувають чоловіки.
– У нас в училищі, – мрійливо говорив майор, – молоді секретарки через два-три місяці виходили заміж за курсантів!
Тож Мусі не годиться втрачати кращі роки, обслуговуючи пенсіонерів, а треба якнайшвидше вивчитися на фізіотерапевта або секретарку і працювати з клієнтами. Майор садовив Мусю за комп’ютер, вчив друкувати наосліп – це їй, піаністці, давалося легко. Англійська теж йшла добре, у неї був абсолютний слух і бездоганна вимова. Найкраще вдавалася фраза: «Вибачте, я не говорю англійською». Говорити вона таки могла, але соромилася своєї бідної та кострубатої мови – практики було мало. Тепер майор лежить на кладовищі, а вона, як і раніше, не з’являється в місцях, де бувають чоловіки.
Повернувшись з прогулянки, стара лягла відпочити і відпустила Мусю до бібліотеки – перевірити електронну пошту. Від Вольки нічого не було. Він хороший хлопчик, просто йому ніколи, на першому курсі важко вчитися. Муся згадала, як вони їхали з Москви. За тиждень до від’їзду чоловік оголосив, що вона з маленьким Волькою, як і домовлено, прямує до Нью-Йорка, а він – він летить у Сан-Франциско і з ними жити не буде. Його спіткала велика любов. Муся тиждень проплакала, а в аеропорту запитала: навіщо ж він змушував її летіти до Америки?
– Я хочу, щоб син мешкав ув одній країні зі мною.
Ось так. Муся боялася летіти одна з дитиною, але несподівано Волька повівся, як дорослий. Він, п’ятирічний малюк, вів за руку розгублену Мусю, перераховував торби, перевіряв, чи на місці квитки, і співав пісень у літаку, щоб їй не страшно було летіти.
По обіді задощило. Стара розхвилювалася, заходилась трусити чоловіка за плечі: «Вставай, Толечку, не можна тобі довго лежати!» Вимагала, щоб він ішов з нею гуляти до океану, записався на стрижку в перукарні, скупався у ванні і почав вживати таблетки від депресії. Старий гладив її руки, худі, як пташині лапки, хитав головою і мовчав. Вона хотіла викликати «швидку», потім зателефонувала доньці на роботу, заплакала в слухавку – і після цього заспокоїлася.
Додому Муся їхала пізно. В автобусі на неї дивився пристойно вбраний чоловік; вона не підводила очей, але відчувала – дивиться. Коли чоловік пересів ближче і усміхнувся, Мусю охопила паніка. На своїй зупинці вона встала, скособочившись, та клишоного пошкандибала до дверей, – імітувала якийсь їй самій невідомий синдром. Проминаючи чоловіка, скривила рота на бік і хотіла навіть пустити слину, але забракло куражу. Автобус поїхав, Муся прибрала нормального вигляду, похвалила себе за винахідливість і пішла додому спорожнілою мокрою вулицею.
Вдома ввімкнула радіо – передавали дев’яту Малера.
– Ось тільки тебе мені не вистачало! – розсердилася Муся і вимкнула музику. Відчинила вікно, сіла на підвіконня, витрусила на долоню скельця з синього оксамитового мішечка. Вона брала по одному обтесані морем скалки і кидала їх з третього поверху в березневу ніч, наче за борт пароплава. Скельця падали в калюжі, булькали на різні голоси. Останньою впала важка скляна пелюстка, пролунало на диво чисте «ля».
– Дорога Маріє Юхимівно, – сказала Муся сама собі, – вітаю вас із днем народження!
Сьогодні Мусі виповнилося сорок два роки.
Опубліковано: 04 червня 2017
Как я искал обратный путь – домой!
И я грустил в тени недвижных дней
Под шёпот с призраками под луной,
Под сенью вишни – с горькою судьбой.
Как я искал обратный путь – домой!
Стучало сердце раненою птицей!
Как же с засоренным гнездом ужиться?
И как остаться мне самим собой?
Как долго я искал обратный путь
И ждал суда и тихого порога!
Я перед ним – как на коленях к Богу!
Как хочется, ему всё-всё вернуть!
Я ждал суда и тихого порога.
К ним далека, длинна моя дорога!
Но у порога вновь душа грустит:
Меня Господь и любит, и простит.
Моё молчанье понято лишь болью,
Когда бреду, когда иду по свету.
И дождь смывает струями невольно
Обиду, горечь, что в душе поэта.
Боль затмевает всё кругом, она
Вонзила зубы в пульс души поэта.
Молчание – и это ль ни хвала
Тем, кто давным-давно уж канул в Лету?
Под лавой нескончаемого ливня
Вздыхают камни, мокрые от слёз,
Что знали обессиленных и сильных,
И пленников освобождённых грёз.
Непредсказуемо! И где найти ответ?
В чём смысл пространства? Чувства иссушить?
Предвидим Мир и преходящ наш Свет,
А Вечность – это пристань для души.
Ах, стелятся сплетни, как едкий туман –
Мне в стопы впивается гравий.
Меня объявили сошедшим с ума:
Живу без каких-либо правил!
В день – ставни закрыты, а в ночь – при свечах,
Я в праздник аскет, в пост – пирую,
Нет жажды – богатых в дому привечать,
И самый последний в миру я.
Пусть я не оставлю себе на обед
Ни капли росы и ни крошек,
Но многие годы – три дюжины лет –
Кормлю обездоленных кошек.
Мне жёстка перина и мил сеновал,
Друзья мне – и долы, и горы,
Мне ветер унылую песнь напевал.
И соло мне радостней хора.
Мы с песней бродячей, как в ногу идём,
Букашке и бабочке рад я.
Беседу веду и с ручьём, и с дождём,
С тропинкой и солнцем, и градом…
Ах, сплетенный шёпот, как едкий туман…
Тошнит от речей пьедестальных…
Меня объявили сошедшим с ума:
О, Боже, спаси от нормальных!
Держал ли ты в руке калейдоскоп,
Игрушку, словно праздник панаир?
На первый взгляд – как будто телескоп,
А в сущности – весь разноцветный мир!
Разбитых стёклышек затейливый узор –
И пробегает жизнь, крутясь, мелькая.
Какой-то миг вдруг остановит взор –
И перед ним, глядишь, судьба людская.
Глядишь – и даже музыка звучит,
Любуешься – звенят синичек трели!
Крути, крути – от счастья здесь ключи!
Воздушных фей хрустальные свирели!
Но этот кадр я не хочу менять!
Остановлю я праздник панаир:
Здесь колыбельная, что мне слагала мать,
Моя душа, мой уникальный мир!
Пройдёшь ли ты со мной по серенадам,
Таким древнейшим, словно динозавры?
Погубишь ли со мною все баллады
И песни чести, и любви, и лавры?
И я не смолкну, верь мне, дорогая!
Меня послушай: время угасает!
И в очереди, что к подножью рая –
Здесь трубодурство тихо истлевает.
Но буду петь я об руку с бокалом
Потягивая между тем напиток.
Не ухожу: не хочется и рано.
И трубодурство, видишь, не убито.
Я магом был, и магом я остался,
Кто встретится, кто может полюбить?
Я человек, и в том себе признался,
И постараюсь человеком быть.
Я мот и невозможный расточитель?
Я рвал себя на части, всё – для вас!
О, жизнь моя, мой пламенный учитель:
И я растерзан чувством – каждый час!
Я был поэтом? Вечно многословным?
Во мне живёт не колдовская стать?
Нет, я готов всегда к словам любовным!
Любви готов всего себя отдать!
Прилаживал долго фанеру
К проёму оконца мой батька,
Чтоб мы, пацаны-кавалеры,
Не лезли заглядывать в баньку.
Кусок той фанеры однако,
Хоть был и прилежно примерен,
Имел небольшой недостаток:
Там выпал сучок из фанеры.
И искоса глянув на двери –
Не вышел ли кто на порожек –
Мы льнули к той дырке в фанере,
Чтоб всё разглядеть у подружек!
Луч света в «глазке» тоньше нити –
Толкались под хохот ватажный,
Никто ничего не увидел,
Но хвастались смачно и важно.
О, детства прекрасные дали!
Подглядывать сладко украдкой…
Мы жён из девчат выбирали,
Из тех, что остались загадкой.
Думали-гадали так и сяк,
Счастья больше где – о том дебаты.
– В будущем, – считает холостяк.
– Нет, в минулом, – думает женатый.
Их рок безмерно ярок –
Такое их призванье:
Но холостым – в подарок,
Женатым – в наказанье.
Перевод с белорусского Ольги Ивановой, Крым, Симферополь.
Как время изменилось! Аккурат,
Смешалось всё: не жизнь – сплошная шутка.
Так , на работе дремлет депутат,
Работа вместо сна – у проститутки.
Павшему поэту-воину
Хазби Калоты
В пороховом дыму, глубоких ранах
Земля – изрезана войной стократ.
Как вол уставший, сонно поле брани.
Слагает в тишине стихи солдат.
На миг открылись памяти страницы –
Как об Осетии родной душа болит!
Там, дома – мама, братик и сестрица…
Невеста что-то нежно говорит…
Прервались грёзы, так и не начавшись,
И снова батальон огонь ведёт!
Погиб поэт, но песня, не прервавшись,
До наших дней в Осетии живёт.
Вьюга из снега возводит заносы,
Будто Перун позабыл о бойце.
В юных глазах всё вопросы, вопросы.
Грусть и тревога на нежном лице.
Тяжестью жизни пресыщены души –
Всё понимают солдаты как есть.
Мир беспощадно врагами разрушен,
Но остаются и доблесть, и честь.
Весточек столько омыто слезою!
Сколько беспомощных вдов и сирот!
Сколько невест, что следят за стезёю:
Милый вернётся ли? Милый придёт?
Вьюга из снега возводит сугробы.
Дети Осетии гонят врага!
Помните это! Запомните, чтобы
Кровь не окрасила вьюги снега!
И белой шалью распростёрся снег,
И зимний лес безмолвствует в ночи,
Душа скорбит, что рядом деток нет.
И мать одна хлопочет у печи.
Пришлось в тоске ей годы коротать,
Ведь сын в уюте скрылся городском.
Ему тепло, и он забыл про мать
С таким усталым стареньким лицом.
У клёна ветки чёрные
Качались на ветру.
Грусть тихая, вечёрняя –
Её в окне беру.
Тяжёлые, уставшие
И сердце и слова,
И песни звук оставшийся –
Любовь всегда права.
Вот образ тайный, призрачный,
Забытый – твой родной.
Коса из-под косыночки
Пестрится сединой.
Как прежде улыбаешься –
Проста, мила, нежна.
И в сердце просыпается
Уснувшая весна.
В кудрях дубов спотыкается ветер,
С чаши бутона слетела оса,
С неба на гриб-толстячок, что в берете,
Дождик спускается, чтоб поплясать.
Зябликов смолкло тревожное пенье,
Зайке-трусишке укрыться пора,
Прыгает речка по чёрным каменьям,
Всхлипнула даже старушка-гора.
Вдруг кто-то пó небу плетью ударил,
Чтобы разверзлось для ливня и гроз,
Бусы просыпал для далей в подарок,
Розам в подарок улыбку принёс.
Собаки, позабывшие уют –
Запавшие бока, прижаты ушки –
Самоотверженно своих хозяев ждут,
На улице оставшись, как игрушки.
В зеницах окон мертвенно темно,
Гуляет ветер погребально мрачный,
И жившие когда-то здесь давно,
По очагам родным тоскуя, плачут.
Поспели орехи, кизил подошёл,
И в лес потянулась сельчан вереница.
Мой старенький пёсик залаял, он зол:
Не помнит он запахи, звуки и лица.
Мой пёсик ослепший, осипший, хромой,
Почти что не спит и пропал аппетит,
Как прежде, меня не встречает игрой.
Скажите, кого-нибудь старость щадит?
Когда-то я к финишу тоже приду,
Когда-то дождусь и последнего вздоха
И, если тогда я взгляну на звезду,
Мне будет от света пронзительно плохо.
Меня не обрадуют блики луны,
И я доживать стану призрачный век,
Помянут меня, после смерти, увы,
И скажут, каков же я был человек.
И горько заплачет мой ангел земной,
И дети не скроют слезы над могилой,
Останется на небе Млечный прибой,
Останусь стихами я в памяти милой.
Смотрю, как сельчане отправились в бор,
И слышу, как лает мой старенький пёсик…
Что сердце томит, не пойму до сих пор,
О чём запоздалые смутные грёзы?
Тучи свежей простоквашей
Тихо просочились
В день наставший. Горы наши
Звонко петь учились.
Огненный цветок на склоне –
Просыпаться надо.
Юный пастушок спросонья
Молча гонит стадо.
В поле разлилась прохлада –
В волосах-колосьях.
Шепчет лес, глядя на стадо:
– Коршун не пронёсся б…
Холодный день. Голодным волком – вьюга.
Ленивым котиком – ущелье, в нём – село.
И точно в поле косари друг с другом,
Стоят могучи башни. Грустно и светло.
Безмолвна сакля – тихий домик сгорблен.
Сквозь щели старой печки языки огня.
В двери хозяин. Взгляд уставший скорбен:
Погибший сын из рамки смотрит на меня.
Свет вечерний испускает дух,
Льются звёзды с неба, словно слёзы,
Ветер всколыхнулся и потух
И в ветвях улёгся слушать грёзы.
Смуглолицый сумрак, чёрна бровь,
Звёздный лучик за окошком брезжит,
А в душе и горечь, и любовь
Родились и с верой, и с надеждой.
Как щедро многозвучье мир дарует!
Свист переливчат птичий, словно ртуть,
У ног ягнёнок шумный озорует.
И радостью мне не насытить грудь!
И на пчелу он смотрит с удивленьем,
Ему в новинку ветер и восход,
И с гор слетевшее пастушье пенье.
Всё – умиленье, и душа поёт.
И сумерки крадутся К горизонтАМ,
У звёзд круги, как филина глаза,
Ночь поглощает горные высоты,
Свистит напевно ветер-егоза.
Густое облако вороною крадётся,
Природу убаюкивает клён,
Летит в пыли и в судорогах бьётся
Пожухлая листва – угас огонь.
Уж город стих. Но песню вдруг затянет
Сосед, уставший после многих дел.
Последний лист – никак он не увянет.
Простор, его жалея, поседел.
Неба края загорелись, краснея,
Ивы у речки склонились, дрожа,
Потом застывшим покрылись посевы,
Ветер давно от мороза сбежал.
Жёлтую бурку снимает опушка,
На наготу – белой шубоньке лечь.
В сакле прядёт, напевая, старушка,
Спорят поленья, залезшие в печь.
Льются на землю осенние слёзы,
Вóроны в ветках поссорились вновь.
Горькие вести. Промозглая осень,
Что содрогнуться заставила кровь.
Всё ещё слышатся стоны Осетии –
Бедствий военных не молкнущий глас.
Думы тяжёлые. Слёзы осенние
Помнят героев, погибших за нас.
Пулей свинцовою в сердце отметится
Матери взгляд – без дитя не стерпим!
С сыном любимым во веки не встретиться.
Кружит над кладбищем призрачный дым.
Горько оплакали гордые горы –
Чёт или нечет – судьбу для сердец.
Жизнь пролистает секунды и годы,
С болью останется сердца рубец.
Нам навязавшие бой, будьте прокляты!
Пусть мы покинули отчий порог,
Счастье, что раньше светилось за окнами,
Но с нами ангелы и с нами Бог.
В горе, стенаниях тропами, скалами…
Родину-мать сотрясала гроза.
Стужа безжалостно мертвенным скальпелем
Нам вырывала сердца и глаза.
Овцами мы растекались по дворикам –
Где отчий дом? Где родимый очаг?
С общими горем и болью, и скорбями…
Как ненавистен был враг!
Что вы молчите, страданий виновники?!
Будет ли в этом тоннеле просвет?
Нас обещаньями кормят чиновники –
В наших сердцах созревает ответ:
Наши сердца из горения сотканы!
Да, мы покинули отчий порог,
Счастье, что раньше светилось за окнами,
Но с нами ангелы и с нами Бог.
В тревожной душе увядают в смущенье желанья –
Так быстро сгорает моих вдохновений свеча.
В скитаниях тягостных бремя печальных мечтаний,
Но как о далёкой Осетии мне не мечтать!?
Кому-то нужна моя песня? К чему мне стремиться?
Толпа затоптала мой сад, засорила родник,
Вор знатен теперь, и грозит мне убийца,
Наследье в бесславии, в пренебреженье язык.
Но то не навечно. Прославится родина наша!
И радости слёзы проступят на горных щеках,
И станет страна не скудеющей чашей,
И будет с любовью прославлена нами в веках.
…………………………………………………………………….
Тебя избрал, тебе стихи слагаю,
И в тайных грёзах для меня земля.
О, дивная голубка золотая,
Тебя, как солнце, должен видеть я!
Приди, явись, как молнии сверканье!
Не жалко мне в твоих очах сгореть.
Мир обозрев в небесном зазеркалье,
Найдя тебя, о чувствах стану петь!
Я сегодня приехал в родное селенье,
И смягчилась душа в тихой сакле родной.
Ставит мама на стол и пирог, и соленья,
И дохнул на меня наш домашний покой.
И улыбкою мама сияет, как прежде,
Колыбель, сохраняет мне детства тепло,
И под сердцем затеплился лучик надежды,
И в душе от неё безмятежно светло.
Катит меня колесницею время.
Я же, как призрак. Я, словно тень.
Давит на плечи мне прошлого бремя.
Где же найти наш утраченный день?
Полы небесные исчерни сини,
Лес теребит свой шелковый наряд.
И в лунном отблеске горные спины,
Будто уставшие буйволы спят.
Страстью нежданною грудь мою полнит,
В сердце забрезжил волшебный рассвет,
Взгляд твой прекрасный сквозь годы я помню.
Ты в моём сердце. Тебя рядом нет.
Тишь. Только блики луны, словно волны,
Жёлтым сияньем нисходят на лес.
Узы душевные скорбью наполнены –
Тают под ясностью звёздных небес.
Прощальный вечер. Только мы с тобой.
Нам до утра не суждено уснуть.
Прощальный вечер. Сердца гулкий бой.
Безмерная тоска крадётся в грудь.
В твоих глазах надежды не найти,
Но ты чаруешь и в прощальный час.
И жёлтая луна спешит уйти,
Пройдя по небу и минуя нас.
Перевод с осетинского
Опубліковано: 04 червня 2017
Ноев ковчег утонул и не спасся никто.
У берегов лукоморья нашли его остов.
Море сбивает нас с ног, через нас течёт ток
И под ногами пульсирует карточный остров.
Курят русалки сигары и, в общем, легко
С ними найти Ариаднову нить разговора.
Море течёт под лопатками их голяком
И разгоняет им кровь чешуя кругозоров.
Кто вы, круги по воде, существа плоскостей?
И, закулисье зеркальное, зябкое, кто ты?
Платой за дружбу с тобой будет гибель в воде
Этой холодной и точно разбитой на соты.
В слух обрушается гимн бесконечной страны,
Он – о «Прекрасном Далёке», что стало жестоким.
Я удивляюсь тому, как обманчивы сны,
Как вероломны все тропы, хрупки все дороги,
Я удивляюсь тому, как все ноты, слова
Гимнов моих исказились от рук расстоянья,
Как синоптически верно слетает листва
С жизни озоновых дыр на алтарь мирозданья,
Помню, как люди в аду поправляют богов,
Беженцы мира, волхвов причисляют к калекам,
Вижу, как в мире моём не вдохнуть – без оков,
И теплокровная улица жмурится снегом.
Ноев ковчег утонул. Всё, что после – мираж.
Море сбивает нам по своему разуменью
Температуру и пульс, и, вошедшее в раж,
Топит не только ковчег, но мираж и прозренье.
Ноїв ковчег потонув, і загинули всі.
На берегах Лукомор’я знайшли його остов.
Струм нас пронизує, море збиває нас з ніг,
І під ногами пульсує, хитаючись, острів.
Палять сигари русалки, приємно мені
З ними знайти Аріаднову нитку розмови.
Море ласкає їм піною груди, бринить
У кровообізі луска – глибин кругозором.
Кола-істоти по темній воді, хто ви є?
І, задзеркалля за моря лаштунками, хто ти?
Дружба з тобою коштовна – вона мене вб’є
В цих на клітинки розбитих та мерзнучих водах.
Гімн величезних країн – це тепер лиш чутки,
Він – о «Прекрасном Далёке», що стало жорстоким.
Знову дивуюсь, що сни – лиш брехливі шматки,
Що віроломні, крихкі всі стежини й дороги.
Знову дивуюсь, як ноти і навіть слова
Гімнів моїх від віддалення рук спотворились,
Як синоптично доречно на вічний вівтар
Всесвіту – листя з озонових дір вже злетілось.
Люди у пеклі богів поправляють своїх,
Біженці світу, волхвів називають: «каліки»…
В світі моєму – без гратів – не зробиш ти вдих,
І теплокровний провулок замружився снігом.
Ноїв ковчег потонув. Все, що після – міраж.
Море збиває нам по своєму розумінню
Температуру та пульс, та ввійшовши у раж,
Топить не тільки ковчег, а міраж та прозріння.
Внимательно подслушивай теченье времени
Сквозь жабры раковин морских.
Ведь сплюнет океан в каком-то декабре меня
На берег, в хищные пески.
Найди следы руки моей на древних крейсерах,
Распробуй кровь мою в воде
Вот этих наводнений, океанов, гейзеров…
Мои улики есть везде.
И будет пауза. Молчанье певчих раковин
Морских – тебя насторожит.
Ухмылки будут с каждым днём всё одинаковей
У неприкаянной души.
В иных мирах ли, иль в иных тысячелетиях
Искать тебя – не скажет Высь.
Кольчуга следопыта видит в нас комедию.
Найди, найди меня! Явись!
Я вижу в небесах кровавые стальные ножницы,
Времён взрезающие ткань.
Но ты успеешь. Ты зарю возьмёшь в помощницы.
Ты будешь вовремя. Предстань!
Уважно підслуховуй часу тихі течії
Крізь мушлі шепоти морські.
Бо скине океан мене, що злом знівечений,
На хижі берега піски.
Знайди сліди моїх долонь на давніх крейсерах,
І кров мою відчуй в воді
Усіх цих повенів, морів, заток і гейзерів…
Мої прикмети скрізь – бліді…
І буде пауза. Співочі мушлі стихнуть всі,
І насторожить це тебе.
Душа бездомна навіть з посмішками звикнеться,
Що є однакові – тепер.
У інших вимірах, чи в іншій нескінченності
Тебе шукати?.. Бог мовчить…
Нас слідопит назве комедією смертності.
Знайди мене! З’явись в цю мить!..
Я бачу: небо, вже ножем кривавим користуючись,
Тканину часу потрошить.
Але ти встигнеш. Візьмеш ти зарю в спідручники.
Ти будеш вчасно. Покажись!
Прозвони мою глушь. Я люблю тебя. Очень.
Я хотел слышать голос, но можно – и флейтой…
Ведь меня не смущает теперь среди ночи
Ежедневный вопрос одиночества: «Чей ты?»
Я отвечу. Найду, что спросонья ответить.
Я всегда был из тех, кто не лезет за словом…
Это – взрослые снова становятся: дети.
Это – дети становятся взрослыми снова.
И упрямые рукопожатья кометы
Через пальцы твои, как всегда, просочатся.
Я не знаю, когда у Вселенной – рассветы
И закаты, как прежде, начнут получаться.
На иконах, на всех – только Хаос – отныне.
В полный рост… Понимай эту шалость, как знаешь! –
Что в бутонах морей вызревает мой иней,
И вращается в небе планета двойная.
Я умею ходить по воде, если это –
Не моря, океаны, а так: мелководье.
Но душа назвалась адвокатом Завета,
И тотчас подсудимый назвал себя плотью.
Мы могли бы признать все причуды ангиной,
И врасти в целину горизонта, расплавясь,
И, чуть-чуть изменившись, срастись воедино…
Только – мы не меняемся. Нас не исправить.
Мы собой и такими довольны… И нечем
Увертюре ироний – паломникам вторить.
Я никак не пойму, отчего же весь вечер
Мелководье разлуки мне кажется морем?
Прозвони мою мглу поцелуем улыбки! –
Не нужны от тебя мне другие подарки!
Так подай мне сигнал. Оглушительно-яркий.
Или просто беззвучный, застенчиво-зыбкий…
Да любой! – Всё равно, всё равно: я узнаю
Для кого он, откуда и что означает!..
Мою тишу поруш. Я кохаю без тями.
Звуком флейти поклич, я почую крізь межі.
Звик, що кожного вечора ставить питання
Мені дика самотність: «Кому ти належиш?»
Відповім. Уві сні навіть відповідь знаю.
Я завжди був із тих, кому слів не бракує.
Це – дорослі й старі у дитинство пірнають,
Це – дорослими думами діти міркують.
Вперті рукостискання комети, кохана,
Знов спливуть крізь твої білосніжні долоні.
Я не знаю, коли, як раніше, над нами
І світанки, і сутінки стануть – бездонні.
Тільки Хаос віднині на кожній іконі.
В повний зріст… Розумій цю шаленість, як знаєш! –
Що мій іній вже визрів у моря бутоні,
І подвійну планету твій космос приймає.
І ходити по водам змогло б моє тіло,
Якщо це не моря, а затоки й мілини.
Та душа Заповіт захищати схотіла,
І одразу підсудний назвався: людина…
Ми ангіною визнати можемо дивне,
І, розплавлені, із горизонтом зростатись,
Та, змінивши себе, ми б з’єднались в єдине…
Тільки іншими нам – вже ніколи не стати…
Ми не змінимось – все нас в собі влаштувало…
Увертюри іроній – нажаль, не прочани.
Зрозуміти не можу, чому я так вдало
Мілину розставання назвав океаном?
Мою темряву вбий, посміхнувшись миттєво! –
Бо я інших не хочу від тебе дарунків!
Тож поклич – приголомшливим, дивним цілунком.
Чи – нечутно поклич… несміливо, чуттєво…
Як завгодно! Сигнал твій із простору й часу
Я впізнаю, і зміст зрозумію одразу!..
Это затменье пророчит амнистию
Всем безнадёжно влюблённым.
Кольца Луны годовые на листьях
Пальм штормовых цепенеют.
Заняты звёздами полосы взлётные…
Серфинг на гребнях циклона…
В оледеневшее небо холодное
Я – только падать умею.
Души проносятся мимо и светятся…
Этих, чужих – мириады.
В самом конце, уже при смерти, встретятся
Наши чудесные души.
Самое близкое и сокровенное
Явится к ждущим – наградой.
Нам запретила встречаться Вселенная…
Нам ли Вселенную слушать?
Дане затемнення врочить амністію
Всім, хто кохає невтомно…
Час розповсюджує кільця на листях,
Пальм штормових аритмії…
Всі злітні смуги тут зайняті зорями,
Серфінг на хвилі циклону…
В небо холодне, що спить поміж долями,
Я тільки падати вмію…
Душі повз нас пронеслися, та світяться,
Душі чужі і покірні…
Нам дадуть змогу на мить хоч зустрітися,
Перед падінням у Небо…
Все найщиріше – тим, ХТО дочекається –
Як нагорода за вірність.
Всесвіт нам дозвіл не дав зустрічатися…
Та хіба слухатись треба?..
Под вечер гадают в глубоком окне наважденья,
И воск, и кофейная гуща, и карты – мухлюют.
Дрожа, у обрыва над тьмой мир стоит на коленях.
Дрожа, бездна бездну – смешит, бездна бездну – целует.
Сквозь райские птицы туманностей, их гоголь-моголь,
Проходишь навылет, и кротки пугливые совы.
Ты – маленький леший миров, и осенняя тога
Твоя извивается пламенем лун бирюзовых.
Смотри: заземлившиеся, угловатые люди
Не слышат твой пульс, не пульсируют вместе с тобою,
И капсулы тел их обтянуты войлоком буден,
Они герметичны, у них – нет пути к водопою.
Они не заметят тебя, пока ты – несомненно –
Туда не вернёшься, блистающей, юной, беспечной.
Но Здесь – твоё место, и ты, домовёнок Вселенной, –
Ты знаешь теперь: твоим пульсом пульсирует вечность.
…Промозглой Вселенной кофейная гуща угрюма.
Линяя, шуршит под ногой насыпь звёзд-привидений.
Внезапно бессмертные люди в текучих костюмах,
Тебя увлекают – в свой каменный век, в свои сени.
И ты так прекрасно нелепа среди всех осколков
Их душ, облачённых в периоды полураспада.
Они от тебя отвернутся так скоро, как только
Постигнут, насколько ты лучше их всех, вместе взятых.
Під вечір ворожать у вікнах глибоких примари,
І дурять нас віск, старі карти та гуща з-під кави…
Тремтить весь наш світ, у обіймах безмежної хмари,
Безодні цілуються в губи, та грають в забави.
Крізь райські пташинні туманності, їх гоголь-моголь,
На виліт проходиш – стихає сова полохлива.
Ти – демон маленький лісний, і осіння підлога
З червоного листя – вмирає у полум’ї зливи.
А люди земні, що незграбні чомусь від природи,
Не чують твій пульс, не пульсують разом із тобою.
Їх капсули тіл не витримують в жовтні погоду,
Вони герметичні, не знайдуть шлях до водопою.
Вони не помітять тебе, поки ти знов не станеш
Їх часткою – юною, чесною, світлом незвичним…
Але твоє місце – у Всесвіті тільки, кохана.
І пульсом твоїм – нескінченність пульсує – навічно.
…А гуща з-під кави сумує, як Небо застигле.
І привиди-зорі шумлять під моїми ногами.
Раптово – безсмертні, що мають загострені ікла,
Захоплюють тебе своїми прадавніми снами.
І ти так прекрасна, так дивна ти – серед уламків
Тих душ, які вбив напіврозпад урану та тиші.
Вони тебе кинуть, коли їм розкажуть світанки,
Наскільки ти краща за них, і наскільки святіша.
Здесь такая луна! Здесь такой снегопад,
Что становится он камертоном – навеки!
Ему бить теперь в наш беспробудный набат,
Заточив обертоны о лезвие неги.
Здесь такое величие снежной орды,
Неуёмный отёк всестороннего снега,
Что пора нам следить за игрой немоты,
За космической властью замёрзших молекул!
Здесь такой снегопад, что случайно забыл
Сделать выдох зеркального горна игумен,
Что заслушаться можно молчаньем судьбы,
А потом не услышать божественный зуммер!
Здесь такая твоя, колыбельная тишь,
Что потом и не вспомним, что мы – в божьем трюме,
И пора нам выглядывать – где ты стоишь,
Как ты там, Мир, который давно для нас умер.
Такий місяць тут є! Завірюха така,
Що стає камертоном любові – навіки!
В наші дзвони хай б’є, божевільна, п’янка,
Загостривши себе лезом ніжної втіхи.
Тут велична орда снігопаду вночі,
Набряк білого та невгамовного снігу,
І в цей час слухай гру німоти – і мовчи,
Поки атоми космосу створюють кригу.
Завірюха така, що забув в небуття
Видихати дзеркальну мелодію долі,
Та заслухався, як промовчало життя,
Не почув невід’ємної Божої волі!
Тут така колискова, тут тиша така,
Лиш твоя… І не зможемо потім згадати,
Що тримає нас в трюмі Господня рука…
Поки Світ, що помер, знову йде помирати.
Опубліковано: 04 червня 2017
Неспособность произнести твое имя
– мои неподъемные цепи
Сквозь воспоминания, как по комнате
пройдешь нагая…
Ступени
каждый вечер
ожидают тебя
у дверей
и еще никогда
не зацокали
Каждый день провожают тебя
до тротуара
и вздыхают за тобой
Только мне видно,
что ты голая
и несешься быстрее
радостной вести
Если улица распахнется
навстречу тебе
сведешь ее с ума
на первом же углу
Очки
смеющиеся на твоем носу
исправляют мир
сквозь призму линз
В стеклах
отражается полгорода
но только я знаю
какого цвета твои глаза
Груди твои –
два слова
вышептанные за пазуху
два вздоха
расстегнутые над горловиной
по ним узнаю твою рубаху
среди остального белья
сохнущего на веревке
До крови искусанную клубнику языка
согревает несказанное сияние
зубной эмали
Небо продолжается в глазах
желание в шепоте
которым прикасаешься к нёбу
Еще теплые синяки
на шее
улыбаются утопленнику,
хватавшемуся поцелуем
за спасительные губы
Куда бы ты ни пошла
комнаты уплотняются
словно одежда
что становится тесной
По очертаниям бедер
по обтянутым линиям
трескается ткань
и ветхие нитки по швам
Рубашка немного просторнее
и груди радостно подпрыгивают
если бы не пуговицы
выскочило бы и сердце
Колени – прекраснейшая вещь на свете
принципиальная форма красоты
При ходьбе раскачивают халат –
театральный занавес
согласовывают шаг
с толпой, сквозь которую ты спешишь
По их движениям
выстраиваются изломы рук
схватывая ритм
покачивающихся бедер
целый мир раскачивается
согласно с твоими движеньями
Я заметил
что халатик
как взгляд
может
соскользнуть
с груди
с бедра
чтобы тебя разнежить
разоблачить
до самой кожи
заметил
что на тебе обнажено
все, что не скрыто улыбкой
Вползаешь в мое объятие
как непреодолимое слово
Ночная лампа оттеняет
твои груди
переламывает симметрию света
на день и ночь
В шепот и тиканье часов
утыкается тишина
Комната разделяется на тень
и неизмеримую наготу
Опираешься на струну простыни
натянутой между двумя снами
и выговариваешь слова
в которые не верим
ни ты ни я
Когда ты раздевалась
не гасила свет
не опускала жалюзи
С улицы невозможно было
разглядеть все подробности
но со временем я смог
их представить
все до родинки
под левой грудью
Родинку в волосах я предусмотрел
но мне и сейчас кажется
что из моего окна
все виделось намного четче
Безудержность движений
шепота и вздохов
в паузах
измеряемых стеканием пота
за пазуху
под рубашку
не снятую впопыхах
выдували
табачным дымом
в лицо друг другу
Продолжали без рубашки
без тени стыда
без дыхания
без ощущения времени
и заканчивали сигаретой
Вносил тебя голую
на руках
в зеркало
Словно ветер
передо мной открыл окно
и сквозь него смотрю в комнату
как вырываешься из моих объятий
и остаешься
как вырываешься
и остаешься
Вне зеркала
остались только слова
в которых не видно
как ты шепотом
рассекла губы
Ты это умела
как никакая другая
Сначала перебирала
пальцами по моему животу –
будто играла
какую-то мелодию
в которую я уносился
хотя никогда ее не понимал
Губы догоняли язык
вдоль всего тела
задерживаясь всегда там же
Ты это умела
как никакая другая
и у тебя были острые резцы
Из ванны выходила
омытая от греха
Сквозь дурманящий мыльный аромат
с груди
в ночь
струились соски
а капельки воды по всему телу
посматривали глазами
заново готовыми ко греху
Утром
в зеркале
на широкой шее
помада поцелуя
прыснет от смеха
В тех местах где когда-то их застал
Видятся мне твои вещи
Трусики на столе
Платье на окне
С люстры
как летучие мыши
свисают бюстгальтеры
на книжной полке
очки вычитывают Хармса
а в коридоре
туфли на высоких каблуках
топчутся на месте
с приглушенной лампы
сбрасываю платок
и освещаю углы комнаты
все на своих местах
в идеальном беспорядке
Только тебя нет
Ты вставала
и натягивала край одеяла
над моим сном
и придумывала слова
для стихотворения
которое напишу неизвестно когда
Теперь бывает очнусь над стихом
и все мне не хватает
какого-нибудь слова
В этом стихе
вместо слов
говорят движения
остановленные
в миг когда ты раздеваешься
Позади тебя море
и две-три волны
которые я разглядел
только сейчас
Лучшая строка
это движенье левой ноги
которым ты освобождаешься
от последней детали одежды
(Фотография)
Никак не пойму
что объятие, в которое тебя вовлекает
задыхающееся тело
это не мое объятие
Что губы
противостоящие поцелуям
это не мои губы
Что даже рука
во мраке комнаты
подносящая ко рту сигарету
это не моя рука
Никак не пойму
что эта туша
которая ночью
рядом с тобой
вздымается и храпит
это давно уже не я
Опубліковано: 04 червня 2017
Вчерашние враги – теперь друзья...
Так, вас любя, я всех люблю сильнее,
надеясь, что и мне грехи простят,
и вы – как знак моим надеждам, фея.
Вчерашние друзья – теперь враги...
Так я наказан за грехи былые.
Все возвращается на старые круги.
Что, боги милости творить забыли?!
Что будет завтра или через год?
Чем я – добром иль злом предстану людям?
Каков судьбы последний поворот?
Когда мы братьями друг другу будем?
Что добродетель есть и что есть грех?
Все – человек, один лишь человек!..
24.04-1.05.83
Про цвет сонета спрашиваешь ты?
Вот этот – цвета падающих листьев,
а этот цветом утренней мечты
и верой светится, как ты в молитве!..
И этот – нежный, ласковый, как ты,
твоих очей вечернее свеченье...
А в этом все слова твои, круты
от гнева, что сменяет вдохновенье...
А этот – грудь, заполнившая руку,
твоя – мою, на то запрета нет!
Я от тебя приемлю радость, муку,
но превращаю тотчас все в сонет...
Про цвет сонета спрашиваешь ты?
В нем все цвета твои в один слиты...
12.11.83
Памяти Ирмы Жановны
Ваш дух земной еще не на земле.
Не на Отрадном. Не вернулся в Киев.
И высь, и твердь глазами вовсе выев,
не нахожу его в ноябрьской мгле...
Не возвратился. Не пришла пора.
Не поселился – ни в родных, ни в близких.
В квартире притаились вечера,
а жизнь осталась только в старых книжках...
Когда б он был, все было бы иначе.
А так – приют забытый для сирот...
Я вас прошу свиданье мне назначить,
чтоб встретиться, когда мой час придет –
я расскажу про дочерей, про дом,
мы погрустим, поплачем и споем...
17-18.11.83
При полной ясности ума и неба,
над Оболонью белой и Днепром
бегу-лечу, то зря, то вовсе слепо,
в час сочетанья ночи с новым днем.
А в десять в городе светло и славно
встречаются при всех зима и звон:
о Рождестве поют, о стародавнем
Христа рожденьи, значит – о моем.
Руками крепкими лихих морозов
уже давно толпу теснит январь.
О Рождестве для всех звонит звонарь –
звучат восторги здесь или угрозы?
Кто что услышит сам и что возьмет?
Что ближнему отдаст, что унесет?..
17-19.01.85
Сестре
Мне не хватает рядом глаз твоих –
Москва дается только половиной,
окраинами или серединой,
но частью. Одному, не на двоих.
И лишь обилие славянских лиц –
светловолосых и голубоглазых –
с меня снимает страх страданий старых,
как свежий ветер с рощи стаи птиц.
Нечаянно, знакомые глаза
я Пушкина на бронзе различаю
и взгляд его, как давний свой, встречаю,
и жжет лицо мое его слеза.
Одни теснят сомненья нас. Надежды
меня сближают с Пушкиным, как прежде...
5-9.05.85
Мой дух, как тень, витает над землей –
так было до меня, так вечно будет,
в любое время века, года, суток –
вот место для свидания с тобой!
Все – в памяти, и ничего – в руках.
Жива ли ты, иль это воскресенье –
лишь прошлого ожившее мгновенье,
чтоб облегчить забвенья боль и страх?
Вы все остались. Это я ушел.
Но одиночество – не смерть, не так ли?
Забавы ваши, игры не иссякли,
и яствами не оскудел ваш стол,
и в суете все вечности достойно...
Полет проходит штатно и спокойно.
13-16.10.85
Сонетов мало, больше неудач –
стихи, пристишия, простые песни...
Зову, зову тебя – прийди, воскресни!..
Пустое. Знать, не голос нужен – плач.
Отчаянье совсем сжимает грудь,
но неудачи истину рождают:
удачи потому меня не знают,
что я не тот, неверный выбрал путь.
И небо надо мной – одно, без звезд,
как будто край земли и всей вселенной,
и я один, но только здесь, наверно,
приходит истина, и выбор прост:
приемлешь все – удачи, неудачи...
Сонет и тишина одно ведь значат...
22.11.86
Ты все перед глазами, Оболонь –
так горы высоки, иль там в долине
второе небо синей степью стынет,
иль бог к земле простер свою ладонь?
Слетелись стаи звезд со всех сторон,
иль стаи звездных птиц, что были в клине,
гнездовья выбрали на Украине –
облюбовали нашу Оболонь?
И все бы так, однако по утрам
в долине белый город вырастает,
и в нем дома подобны облакам
иль парусам, и ветер их ласкает,
и даль открыта – без границ, времен...
Ты вся перед глазами, Оболонь!..
7.11.87
Дорога вновь уводит взгляд в Чернобыль.
Иль не дорога – долгий, длинный взгляд,
десятки взглядов сотни раз подряд
зовут дорогой стать – поди, попробуй!
Дорогой взглядов, всем всегда открытой –
кто смотрит издали и кто ступил,
и те, что раньше шли здесь, не забыты –
остались взгляды, только прах остыл.
Дорога – человек! Туда – обратно,
сто сорок километров говорим:
я ей – про Припять, станцию, реактор,
она вздыхает – осторожней с ним!..
И март безмерный – взглядами, ветрами
один над Киевом и Копачами...
21.11.87
Писать, не нарушая тишины,
и говорить – не громче, чем деревья,
забытые пустыни и кочевья,
и ночи, навевающие сны...
Любить легко, лишь взглядом исходя,
и жить – не тяжелее, чем дыханье,
приемля равно радость и страданье,
мгновенья различая как года...
Искать и находить, и вновь искать,
идти, идти – не медленней, чем время,
как прорастает через землю семя
и всякое дитя являет мать...
Когда мой взгляд издалека вернется,
вернешься ты. И Бог нам улыбнется...
4-16.07.95
Влюбленности своей былой следы
я различаю в ликах улиц, зданий,
и вижу уровень былых страданий,
как в Петербурге уровень воды.
И все – по горло! Не сказать – стонать.
Сначала – стон, потом уж было слово...
Я вспоминаю Ялту, нас, и снова
не в силах стон устами удержать.
Еще два моря – братья-близнецы,
два синих средиземных моря рядом,
и земноморье – под Господним взглядом,
во стороны любые и концы...
Два голоса весенних – мой и твой –
не покидают купол голубой...
25.09.95
В Европе всюду все еще тепло,
и в Киеве еще не осень, лето...
Октябрь! – напомните. Ах, как нелепо,
слегка, наверно, время повело.
Такое время времени пришло,
не только нам, но и ему досталось –
всем поровну осенняя усталость
и солнцем утомленное чело.
И небо – тоже всем, кто есть под ним,
и все, что там – за небом и за далью,
за октябрем, за осенью-печалью,
в которую и любим и грустим...
За жизнью – жизнь, не смерть и не забвенье!..
Поедем в Пущу – вместе, в воскресенье?!.
12.10.95
Не зная вас, я все равно найду –
приметы ваши сердце мне подскажет,
иль тень от вас с моею рядом ляжет,
и я за нею по земле пойду.
Оставлю здесь свой нынешний недуг –
пусть на обочине застынет камнем,
отправлюсь в дальний путь и стану вдруг
искателем старательным и давним.
Мне суждено искать вас, вам – лишь ждать,
когда в неведомом душе пространстве,
спустя века немых исканий, странствий,
я вас найду – иному не бывать!..
Вопрос не техники преображенья,
а к вам любви и веры, и терпенья...
6.07.97
Поштова адреса: 04080, г. Київ-80, а/с 41
Телефони:
З питань видання книг: +38 (044) 227-38-86
З усіх питань, щодо конференції "Мова і Культура": +38 (044) 227-38-48
З питань замовлення та покупки книг: +38 (044) 501-07-06, +38 (044) 227-38-28
Email: Ця електронна адреса захищена від спам-ботів. вам потрібно увімкнути JavaScript, щоб побачити її., Ця електронна адреса захищена від спам-ботів. вам потрібно увімкнути JavaScript, щоб побачити її. (з питань видання i покупки книг), Ця електронна адреса захищена від спам-ботів. вам потрібно увімкнути JavaScript, щоб побачити її., Ця електронна адреса захищена від спам-ботів. вам потрібно увімкнути JavaScript, щоб побачити її. (з приводу конференції "Мова і Культура")
© Бураго, 2017